Одинокий фонарь

– Кого оплакиваем? – спросила тихонько с подозрением в голосе.

Мне, конечно, не сладко, и я едва сдерживала слезы радости, но похоронные лица настораживали.

– Катя?.. – обернулась мама, вставая. – Доченька, ты жива!..

– Не дождетесь… – прохрипела я, распахнув глаза и утопая в мамочкиных объятиях.

На Макса было жалко смотреть, и было в этом некоторое удовольствие. Ведь если бы не его рвение, если бы не этот маскарад отношений… Но уже в следующую минуту меня в четыре руки упаковали в одеяло на кровати, вручили домашний компот, яблоко, цветы и продемонстрировали целую сумку вещей первой необходимости.

А я все-таки расплакалась. За несколько дней выживания я начала привыкать к суровой действительности, и любовь близких снесла этот барьер от мира, словно разбушевавшаяся речка дамбу. Они ведь такие теплые, родные, любимые, эти люди!.. Врач говорил, надо делать дыхательную гимнастику, чтобы легкое расправилось. Угу… Уже делаю…

– А я тебе говорила, что тетка наврала, что Катюшку в морг увезли! – увещевала мама Макса.

В морг? Да, юмор у нее специфический. Но именно она поддерживала меня несколько дней, когда я беззвучно плакала от боли и страха. Именно ее мрачноватые шуточки не дали мне впасть в отчаяние и заставили верить в лучшее, несмотря ни на что.

– А ты и рад верить, да? – хихикнула сквозь слезы, ощущая горячие поцелуи на сжатых в мужском кулаке пальчиках моей руки.

– Глупостей не говори, – с угрозой прохрипел Макс, уничтожая взглядом нас с мамой. – Я тебя искал с той самой ночи, всех знакомых на уши поднял!.. А тебя соседка видела, только полицию вызвать побоялась.

Что ж, на соседей надежды мало. Зато соседка рассказала, что случилось, описав в деталях увиденное. Максиму быстро удалось изловить шпица, и с приездом полиции появился и Чиграков. А ведь в тот момент, когда я уже сбежала, они уже были рядом! С деньгами и скрытыми камерами на одежде!.. Только улицы перепутали и блуждали в соседнем районе. Разминулись во времени, а потом лишь через пару суток узнали, куда меня увезли.

Маме же позвонил тот самый лейтенант. И ведь нашел мой разбитый телефон, забрал сим-карту, позвонил!.. И пусть не Максу, но его можно было понять: когда пролистываешь чужой список контактов, то в первую очередь останавливаешься на тех, что имеют существенные отличия. Например, «мама» опознавалась сразу, а вот «Максим Свиярский» среди прочего списка имен просто затерялся.

Они встретились тут, в больнице. Два дорогих мне человека, одного из которых хотелось немного прибить. Не могла я ему простить того, что со мной случилось. Такое вот странное чувство: и придушить хочется, но если душить, то только лично и, наверное, потом. Потому что сейчас тепло у него под мышкой и спокойно от того, что он рядом и за руку держит.