Одинокий фонарь

И, просыпаясь, каждый раз попадала в свой личный ад, – отличие сновидения от реальности было разительным. А Макс… Два раза он звонил Аришке, но она, честно хлопая глазами у меня на виду, оба раза заявила, что понятия не имеет, где я. И, несмотря на его заблокированный номер в моей записной книжке, мне каждый день приходили сообщения с других номеров, которые заканчивались всегда одинаково: «Прости меня».

– Кать… – постучалась в дверь Аришка. – Ну, что там?

Прохладная вода из пригоршни, размазанная по лицу пополам со слезами, отрезвляла.

– Ка-а-ать!..

– Две, – коротко крикнула, стараясь не думать о смысле этих трех букв. И воды, побольше воды…

За дверью вздохнули.

– Свиярский звонил только что. Просил тебе передать, если я вдруг тебя случайно встречу, то у него для тебя есть важное дело. Он хочет встретиться с тобой!..

Надо же, какая новость!..

Я уперлась лбом в зеркало, рассматривая с такого ракурса свое осунувшееся лицо. Согрела дыханием неровный овал забрызганной поверхности, принимая решение. Так плохо мне еще никогда не было. И, возможно, дело еще и в самочувствии, но… Я устала висеть между небом и землей. Устала просыпаться со слезами и уходить на работу одинокой тенью из чужого дома… Но и простить так и не смогла.

Очнувшись от мыслей, я криво усмехнулась своему отражению, задумчиво вырисовывающему наивное сердечко с именем из четырех букв внутри. Брезгливо поморщилась и старательно стерла этот бред кулаком.

Дура! Как была размазней, так и осталась… И поделом тебе!..

Со вздохом обреченного, я распахнула дверь, выходя наружу. Уже зная, что ответит подруга, подперла спиной малиновую стену коридора, и тихо спросила, склонив голову набок:

– Арин, а ты бы смогла простить измену своему Сашке?

Она уже открыла рот для ответа и возмущенно округлила глаза, но… Так и не ответила. Только вздохнула, с сочувствием глядя на меня.

– Кать… Ты же знаешь, что рано или поздно тебе все равно придется поговорить со Свиярским, – состроила бровки домиком. – Он имеет право знать, что будет отцом!

Внезапно нахлынули слезы. Просто так, неожиданно, – вместо ехидной ухмылки и переспрашивания «а будет ли?».

– Ну-ну-ну… – погладила она меня по спине, обняв. – Плаксик ты наш беременный…

Спустя некоторое время я смогла взять себя в руки и пила холодную воду из фарфоровой чашечки, сидя в удобном алом кресле с изогнутыми ножками. Аринка отдыхала рядом в таком же и ждала, когда я успокоюсь.

– Ты уверена, что правильно поступаешь, игнорируя его? – задумчиво спросила она. – Из того, что ты о нем рассказывала… Знаешь, я бы не стала делать трагедию из этого эпизода. Тебе ведь без него гораздо хуже, чем с ним, неужели не видишь?.. Да и ему сейчас хреново.

Я отрицательно покачала головой.