9
0А еще кроссовки пора поменять, но это если деньги останутся. И…
– Катюшка, – игриво произнес мое имя, чувственно целуя шею. И, горячо дохнув на нее, добавил с задумчивой нежностью, – жена моя любимая…
Тесси капризничала и долго не хотела делать свои собачьи дела на улице, но мы с Максимом гуляли, держась за руки, и болтали о фильме, который смотрели вчера. С нами здоровались соседи, кто-то из знакомых Макса даже спросил разрешения «посоветоваться с твоей женой». И от этой просьбы стало светло на душе.
Конечно же, я помогла, чем смогла, почему бы и нет? Тем более, что приятное утро только начиналось, и нас ждал отличный завтрак, который мы приготовили вдвоем. Шедевров у моего обожаемого мужа пока не получалось, но за вполне сносный кофе и яичницу ему можно было ставить памятник!..
Мягко хлопнула дверь квартиры. Немного не тот звук, что присущ нашей металлической двери. Скорее, глухой, деревянный. И кто бы это мог быть? Ключи позвякивали, звонко переступали в коридоре чьи-то шпильки. Настроение пропало.
– Кать, ты дома? – позвал меня Аришкин голос.
Максим, квартира и уют исчезли. Вместо них я разочарованно созерцала толстый ворс бордового покрывала на диване. Лживая мечта растворилась в реальности."
"А он ведь уговаривал остаться, убеждал, что ему больше никто не нужен, кроме меня. Но измена – это порция яда, как ни крути. Она разъедает душу, и нет сил уже довериться, как раньше. Да что в этой Лере хорошего, кроме фигуры?! Вульгарная и наглая!.. И если ему нравятся такие, то зачем было связываться со мной? Неужели только из жалости?..
Я тихонько заскулила, сжимаясь в комок. Снова больно. Где-то там, глубоко внутри. Будто кислотой плеснули… Еще и низ живота начало тянуть.
Предавшему однажды веры нет… И если бы однажды!..
Еще и на работе хаос…
Из-за болезни и вечно сонного состояния я катастрофически не успевала с делами. Шеф согласился дать мне помощника, но пока его найдут… Иногда мне казалось, будто я одна сражаюсь с ордой проблем и нет никого, кто бы мог поддержать или дать ценный совет.
Я заглянула в экран телефона. На заставке была наша с Максимом фотография, – моя боль и радость. То, чего у меня уже никогда не будет. Но и убрать это фото рука не поднималась: слишком много хорошего было связано с этими дурашливыми улыбками на фоне парка. Две недели – вполне достаточно, чтобы в полной мере прочувствовать одиночество снова, только в этот раз было гораздо хуже. Мне не хватало надежного плеча, шутливого и легкого общения, ласковых объятий. Кофе по утрам… Да Бог с ним, с кофе!.. Без тихого посапывания, изредка переходящего в храп, мне каждую ночь казалось, будто я в другой вселенной!
И подруга, как ни старалась, не могла заполнить собой эту пустоту. Да и не была обязана.
