Одинокий фонарь

А тут еще, оторвав взгляд от своей тарелки, встретилась со строгим папиным и приготовилась к новой порции допроса на волне все нарастающей паники. Но совсем неожиданно отец едва заметно улыбнулся. Одними уголками глаз, что не все заметили.

– Места у нас и впрямь знатные, – засмолил папа очередную папиросу. – Южка щукой славится, – здоровенные попадаются! Сомы тоже бывают.

– Хорошо, когда речка под боком. Мой дядька котлеты отличные из рыбы делал из моего утреннего улова… – ностальгически улыбнулся Макс. – Знатный кулинар был, да и человек отличный…

– О-о… – оживившись протянул отец. – Я тоже в детстве рыбу домой таскал… Денег лишних не было, вот и старались, как могли!.. На леску ловить и не сразу получилось, зато сколько удовольствия! А ты чем любишь рыбачить?

– Да по-разному. Леской в море много не наловишь…"

"Через две минуты, казалось бы, спокойного разговора, когда все расслабились, мужчины неожиданно сцепились в жарком споре о снастях, каждый отстаивая свое. Дело шло к новой размолвке, – отец метал молнии глазами и дребезжал уничижительными интонациями голоса, Максим напрягся, едва сдерживаясь… И я никак не ожидала, что в этот момент мама позовет нас с Анькой в комнату родителей. Здесь пахло табаком и сдобой, и это вызывало приятные детские воспоминания.

– Ань, помоги вещи сложить. Я тут нагладила, а рука все ноет…

Сестра покосилась на меня, но просьбу матери выполнила. Перехватив мой вопросительный взгляд, мама ответила на незаданный вопрос:

– Пусть разберутся сами. Отец из обиды на тебя все на Максиме срывается, зря ты молчала о разводе. Он ведь не чужой тебе человек, неужели бы не понял?

Я молча складывала полотенца вчетверо.

– Он со мной год после свадьбы не разговаривал и теперь упрекает, что развелась…

– Да не за это упрекает, дуреха!.. Ты обидела его своим недоверием, не захотела родного отца посвятить в свои проблемы! А ты помнишь, как он вас с Анюткой оберегал всегда? Помнишь, как встал за вас, когда бабка Марья хотела вас палкой отходить за то, что вы у нее клубнику стащили?

Я помнила. Соседка, дородная громовая тетка, уже занесла здоровенную хворостину над нами… А мы дети были, – мне двенадцать да Аньке пять. Как рядом отец оказался, я до сих пор не знала, но удар пришелся на его руку. Нам-то, конечно, влетело от него потом дома, но гораздо больнее было видеть, как вздулась рана на его руке и как с соседкой потом ругался. Клубнику с тех пор я не люблю.

– Мам, а если подерутся? – сестра с тревогой в голосе покосилась на дверь, откуда были слышны крики.

– Если подерутся, то вам там тем более делать нечего, – ответила мама, устало хмурясь.

– Не подерутся, – мрачно откликнулась я.

– Эх, а я уж Кольке на знакомство с родителями намекала… – понуро вздохнула Анька.