10
0Боялась, что человек, исполосовавший мое сердце в лоскуты, сможет задеть во мне что-то живое. И тогда снова будет больно.
– Ты злишься на меня? – тихо спросил он после нескольких секунд.
– Мне все равно, – зябко пожала плечами.
Юра рассеянно кивнул, не глядя на меня.
– Идея с сервисом была глупостью. Я не мог просто так тебя отпустить, я не готов был к тому, что ты…
– Что я могу сама принимать решения? Или что я могу уйти?
Он невесело хмыкнул, разглядывая площадку.
– Ты ведь любила меня. Ты знала, что я изменяю тебе, но все равно любила.
Я промолчала. Тяжело признавать собственные ошибки.
– Так когда ты успела поменяться? – посмотрел на меня, задумчиво оглядывая мое лицо. – Почему так, Кать? Почему ты не захотела даже попробовать начать с начала? Я ведь был готов вернуться в семью… Совсем вернуться. Навсегда.
Кольнуло где-то глубоко в сердце от последней фразы. Разве не этого я хотела все эти годы? Чтобы вернулся, чтобы любил…
– А почему именно ко мне?.. Что, другие хуже борщ варят?
– Да нет… – хмыкнул. – Не поэтому. С тобой легко. И тебе можно доверить детей… Так почему ты не захотела сохранить нашу семью?
Я зажмурилась, скрывая проступившую влагу на ресницах, и сглотнула ком. Легко ли каждый день силой веры воплощать иллюзию в реальность? Легко ли, расставшись с розовыми очками, вновь и вновь вспоминать о годах, вычеркнутых из нормальной жизни?..
– Разве это теперь важно?"
"Вопрос повис в воздухе. Легкий ветер приносил шум трассы и поднимал в воздух золотистые листья, кружа их вихре, словно в танце. Искоса взглянув на бывшего мужа, я увидела, как верхняя часть красивого Юркиного лица от ветра оказалась прикрыта челкой, которую он небрежным жестом откинул назад.
Несколько секунд тишины. Несколько моих медленных, почти судорожных вдохов.
Зря я согласилась на этот разговор. Зря.
– А ты?.. – повернулась к нему, встречаясь с вопросительно внемлющим взглядом. – Ты… – тихо прошептала, выталкивая больной вопрос, который обходила годами. Глаза все же предательски защипало. – Ты меня любил? Хоть немного?..
Юрка несмело накрыл своею ладонью мою на лавке, чуть сжал, оглаживая большим пальцем. И от этого его по-настоящему нежного и потому редкого жеста стало невыносимо больно. Секунды молчания складывались в виноватый неслышный монолог, где мужской вздох стал последней точкой.
– Мало любил, если спрашиваешь. Я ведь гад, сволочь и наш брак – ошибка… Так ты думала обо мне все эти годы, ожидая с работы?.. Да так, так… – Он грустно ухмыльнулся одним уголком рта, склонив голову, а затем серьезно посмотрел в глаза – Знаешь, Катюш, если бы можно было открутить время назад… Я бы хотел начать все сначала. Без вечного вранья, потуг быть лучше, чем я есть.
