Одиночка

Спустя полчаса на кукане висело три карася размером больше его ладони. Увлекшись, Матвей не сразу сообразил, что в соседних кустах что-то шуршит и тихо похрюкивает. Но когда оттуда же раздался негромкий взвизг, парень выронил удочку и выхватил из кобуры пистолет. Из кустов прямо на него вывалился молодой подсвинок. Понимая, что в его нынешнем состоянии даже этот зверь может стать опасным противником, парень плавно сместился за дерево.

Благо зрение у кабана слабое. Зато нюх похлеще, чем у собаки, напомнил себе Матвей, глядя, как животное вскинуло пятачок и принялось принюхиваться.

— Килограммов под восемьдесят зверь потянет, — оценивал парень потенциальную добычу. — Только бы развернулся малость. Мне шевелиться нельзя. Уйдет сразу."

"Усилием воли сдерживая нервный тремор в руках, он медленно, буквально по миллиметру поднял ствол пистолета и навел его так, чтобы выстрелить сразу, как только кабан немного развернется. Словно в ответ на его мольбы, зверь сделал пару шагов вперед, к тому месту, где парень недавно сидел с удочкой, и, как следует принюхавшись, начал медленно разворачиваться. Выбрав момент, Матвей нажал на спуск.

Пистолет грохнул, и кабан, громко взвизгнув, припал на передние колени. Бросив пистолет, Матвей выхватил второй ствол и, прицелившись в точку между глазом и ухом, снова спустил курок. На этот раз зверь медленно завалился на бок и забился в агонии, взрывая землю острыми копытами. Бросив разряженный пистолет, Матвей, выхватил бебут, который постоянно носил на поясе за спиной, и, обежав тушу, с размаху всадил кинжал кабану под лопатку, разрубая сердце.

Дернувшись еще пару раз, зверь затих. Старательно очищая кинжал от крови, Матвей только удивленно головой качал, не веря собственной удаче.

Но теперь вставал вопрос, как дотащить тушу до дому. Припомнив, что в сарае лежит старое колесо от тачки, он огляделся и, приметив пару подходящих деревьев, принялся сматывать удочки. Проверив, как держатся в кобурах перезаряженные пистолеты, парень поспешил домой. Отдав карасей бабке и рассказав ей о добыче, он прихватил колесо, веревку и поспешил обратно.

Срубив пару жердей, Матвей насадил колесо на ось и, привязав к ней жерди, принялся увязывать добычу. Последним куском веревки он увязал рукояти получившейся тачки и, накинув эту веревку себе на шею, взялся за рукояти.

В станицу добычу он притащил, обливаясь потом и чувствуя, как от напряжения кровь гудит в ушах. Бабка, увидев, что он притащил, принялась охать и костерить парня за излишнее напряжение, при этом глаза ее лучились гордостью и одобрением.

Вдвоем они подвесили тушу за домом, и Степанида, отправив его снова рыбачить, принялась точить длинный нож.

— Бабушка, может, этим удобнее будет? — спросил Матвей, протягивая ей бебут.