Одиночка

— Одного не пойму. Зачем им разъезд? — задумчиво протянул Елисей.

— Один разъезд пропал. Второй, третий. А в итоге в крепости гарнизон ополовинили, — вздохнул штабс-капитан. — Ладно. Вези их в покойницкую. Доктора я уже предупредил. Коней себе оставишь или продавать станешь? — поинтересовался он.

— Продам, конечно. Куда они мне, — пожал Елисей плечами. — Тут две кобылы и мерин. Думаю, в хозяйство возьмут.

— Возьмут, конечно. Мерин вон молодой, здоровый. В оглобли в самый раз будет, — уверенно кивнул комендант. — Я с доктором поговорю. Он жаловался, что ему в амбулаторию лошадь нужна, для хозяйских нужд.

Думаю, он и купит. Рублей сорок за такую животину найти можно.

— Ну, тогда за ним и придержу, — тут же поймал его на слове Елисей.

— Добро. Завтра и ответ будет, — улыбнулся штабс-капитан, которому хитрость парня была вполне понятна.

Сам Елисей, не будучи барышником и разбираясь в лошадях постольку-поскольку, рад был побыстрее избавиться от живой добычи. Да и угодить начальству тоже не мешает. А тут как раз все складывается. Сдав тела двум пожилым солдатам из инвалидной команды, парень извлек из них свои ножи и, тщательно отерев их об одежду убитых, уложил на место.

Извлекать оружие раньше он не стал, чтобы не оставлять за собой кровавых следов. Глядя на его спокойные, уверенные действия, один из местных санитаров качнул головой, негромко проворчав:

— Тебе бы, парень, у нас служить с таким спокойствием.

— А чего их теперь бояться? — усмехнулся Елисей в ответ. — Бояться живых надо. А эти ребята спокойные. Покладистые. Где положил, там и лежат."

"Санитары рассмеялись его немудреной шутке, а парень, выдав им по полтине за беспокойство, отправился домой.

Расседлав и обиходив коней, он перенес все добытое к себе в комнату и, умывшись, принялся извлекать из мешка подарки. Наталья уже хлопотала на кухне, готовя праздничный ужин. Его возвращение для нее означало, что ее семья будет все так же получать пусть небольшой, но регулярный доход от коменданта крепости, а сам он продолжит помогать ей по хозяйству.

Выйдя в общую комнату, Елисей с улыбкой подмигнул изнывавшим от любопытства девчушкам и, выложив свертки на стол, позвал:

— Наталья, подь сюда.

— Чего, Елисей? — робко спросила женщина, подходя к столу и на ходу вытирая руки передником.

— Вот, держи, — развернул парень первый сверток, протягивая ей отрез ткани.

— Господи! Неужто мне?! — ахнула женщина, не смея взять сверток в руки.

— Тебе, тебе, — усмехнулся Елисей. — И вот еще. Тоже тебе, — добавил он, разворачивая шаль. — Ну, а это вам, стрекозы. Выбирайте, кому какая глянется. Только не ссориться, — улыбнулся он, отдавая девочкам ленты. — А вот это после ужина, — закончил он, выкладывая на стол связку леденцов. Петушки на палочке.