10
0Такое нельзя простить! Нельзя!
Развернувшись, медленно ухожу. Они были так увлечены, что даже не заметили меня. Я была там всего несколько секунд, но эти секунды самые отвратительные в моей жизни. Я никогда не смогу стереть их из памяти. Как же хочется умереть и не чувствовать то, что я чувствую сейчас. Всю грудную клетку разъедает кислотой. От этой боли не спрятаться, ее можно только пережить.
Дальше все как в тумане. Меня о чем-то спрашивает охрана, я прохожу через ворота, ничего им не ответив. Вызываю такси. Приезжаю в студгородок, звоню Раяне, потому что больше мне не к кому обратиться за помощью. На мое счастье, теперь мне есть где переночевать.
Глава 33
Ника
В понедельник я пропускаю первую пару занятий, потому что мне нужно утрясти в ректорате все формальности. Я безумно благодарна Эдуарду Викторовичу за помощь. Никогда раньше я напрямую не обращалась к нему, но вчера поняла, что больше обратиться мне не к кому. Он внимательно выслушал меня, а спросил только об одном:
— Мой сын сделал что-то непростительное? — суровым тоном. По моим щекам побежали слезы, пришлось до крови закусывать губу, чтобы не вывалить на него всю ту грязь, в которую нас окунули самые близкие люди.
— Нет, нет, — стараясь не всхлипывать. — Я просто хочу жить отдельно, — не надеясь, что он поверит. — Мы не ладим с Яном. Жить вместе оказалось сложнее, чем я думала, — струйка крови побежала по подбородку. Боль еще не притупилась.
— Ника, давай я сниму тебе жилье…
— Не надо, — перебиваю его. — Я хочу жить с подругой в общежитии, тут есть свободная комната, мне будет удобно.
Он еще какое-то время пытался меня переубедить, уговаривал забрать с собой в отдельный дом подругу, но поняв, что я не уступлю, обещал поговорить с ректором. Перезвонив через два часа, Эдуард Викторович сообщил:
— Тебе нужно в понедельник утром зайти в ректорат.
— Спасибо. Большое спасибо.
— Ника, я перевел тебе на карту деньги, трать и не переживай ни о чем, — произнес отчим. Мне сейчас не до гордости, я бы с удовольствием воспользовалась этими деньгами, но карта так и осталась в особняке. Говорить об этом Эдуарду Викторовичу я не стала, он и так слишком много сделал для меня.
И вот спустя час я официально могу заселиться в общежитие, но с этим есть одна проблема — я не взяла ключи от дома Яна, ушла, захлопнув дверь. Обычно Самсонов меня отвозил на учебу, забирал после занятий, ключи мне были не нужны. Чтобы забрать вещи из таунхауса, мне нужно позвонить Самсонову, а я не хочу этого делать. Не могу и не хочу его видеть!
Ненавижу!
Я заблокировала номер телефона мамы и Яна, чтобы они не могла мне дозвониться. Даже пропущенные звонки, что висели на экране телефона, вызывали у меня глубокое отвращение. Если бы можно было, я стерла бы их существование из памяти.
