2
0Что ты, собственно, умеешь делать?
Он специально провоцировал ее этими вопросами. На ее щеках появились красные пятна, но он продолжал:
— Ну, хорошо, тогда я сам приготовлю. Я частенько делал это.
Анетта вскочила.
— Нет, разумеется, я умею! Я многому научилась дома, во Франции. Пойдем же, я приготовлю что-нибудь. Я надеюсь… — усмехнулась она.
Он тоже улыбнулся.
— Мне будет приятно взглянуть на это. Идем!
Кухня была сферой обитания прислуги. Члены семьи редко появлялись здесь — разве что дать распоряжения относительно еды.
И когда они вошли в просторную кухню с огромной печью и утварью на стенах, Анетта засмеялась, беспомощно оглядываясь по сторонам.
— Здесь ничего не найдешь, — растерянно и немного пристыженно пробормотала она. — Вот эта дверь наверняка ведет в кладовку…
Они вместе вошли туда, оказавшись почти рядом в темном помещении.
В кладовке чудесно пахло. Микаел прихватил с собой фонарь.
— Еды здесь, во всяком случае, достаточно, — сказал он. — Вот корзина с яйцами…
— Да, а вот висит окорок. Я могу приготовить омлет по-французски.
— Прекрасно! Хлеб, масло, сыр… все это мы берем.
— Я знаю, где растительное масло. Но ведь огонь в печи, наверное, погас?
— Думаю, что нет. Угольки были красные. Я сейчас все устрою!
Вскоре кухонный стол был уставлен прекрасной едой. Анетта пыталась с сомнительным успехом состряпать омлет своего детства. Щеки ее порозовели, она была возбуждена, как никогда.
За едой Микаел глубокомысленно заметил:
— Это так здорово, Анетта! Почему мы раньше до этого не додумались?
Вид у нее сразу стал испуганным и натянутым.
— Господам не подобает… Впрочем, извини, это в самом деле здорово!
— Я никогда не чувствовал себя господином!
— Однако ты господин! Тебе не следует забывать об этом!
— Ты так считаешь? Может быть, в этом-то и состоит ошибка…
— Какая ошибка?
— О, забудем об этом.
Она услужливо передала ему масло.
— Как ты думаешь, что скажут слуги утром по поводу нашего вторжения?
— Но мы же уберем за собой!
— Уберем? Ты с ума сошел! Мы не обязаны этого делать!
Он положил руку на ее ладонь, предостерегающе сжал ее.
— Мы уберем за собой, и никаких глупостей, поняла?
— Глупостей? — прошептала она.
Плотно сжав рот и не проронив ни звука, она убрала со стола, поставила на место посуду. Микаел сделал остальное.
Когда все было закончено, она с изумлением взглянула на него: он стал вдруг каким-то притихшим, стоял, уставившись на стол застывшими глазами.
Микаел не замечал Анетты. Он снова был там, в пустом пространстве, наполненном жалобными криками. Страх снова охватил его — и он ничего не мог с этим поделать, он потерял связь с окружающим миром.
