2
0
Отвесив короткий поклон графу, он вышел. Скорее, как можно скорее отсюда!
В прихожей, прижавшись к стене, сидел щенок и смотрел на него большими, ничего не понимающими глазами.
— Будь здоров, дружок, — прошептал он, ощущая комок в горле, и направился дальше.
Но потом он все же обернулся, снова вошел в прихожую и взял щенка за холку.
— Мы нужны друг другу, ты и я, — шепнул он. И щенок положил ему голову на плечо, словно это была самая естественная вещь в мире.
Конечно, в казарме не разрешалось держать собак. Но его это не беспокоило. Он поступил так, как ему хотелось, будучи в ярости на весь человеческий род!
Он не удивился, заметив стоящую у ворот женщину.
Она улыбалась ему.
— Наши пути расходятся, Микаел.
— И прекрасно! — грубо отрезал он. — Насколько я понимаю, Вам от меня больше нет никакой пользы?
— Слабая и хрупкая женщина может иногда просить о помощи, чтобы защитить себя. А ты спас людям жизнь, не так ли?
Да, он мог с этим согласиться, хотя двух других он чуть не убил.
Она мечтательно посмотрела на него.
— Если бы я знала, кто ты такой, чудесный Микаел! Я никогда не встречала таких, как ты!
— Во мне нет ничего особенного.
— Нет, есть! И гораздо больше, чем ты думаешь. Прощай же! И поезжай домой, мой юный друг! Как можно скорее!
— Прощайте… — сдержанно произнес он.
Она невесомо коснулась его руки, повернулась и пошла к дому, возвышавшемуся на фоне серого неба.
Микаел запрокинул голову. Дикие гуси?
Нет, это был характерный, жалобный звук, льющийся с неба, который он и раньше слышал в этом маленьком городишке, затерянном среди бескрайней равнины. Он не знал, откуда идет этот звук, было ли это отдаленным эхом или шумом ветра в кронах деревьев… В этом звучании слышалась какая-то грусть, вызывающая в нем меланхолию, оставляющая в его душе отзвук долгих, замирающих аккордов…
Ничего подобного он нигде и никогда не слышал.
Щенок возился и хотел на землю, и Микаел посадил его на снег, желая посмотреть, пойдет ли он за ним следом.
Руки его закоченели от холода, сердце болезненно стучало. Он смотрел на снег.
Его собственный.
6
Поздним вечером Микаел вернулся в казарму, возбужденный до такой степени, что сердце его выстукивало в безумном, бешеном ритме: «Не думай, не думай, не думай…» Домой? Что было его домом? Крестьянский двор, оккупированный шведским дозорным отрядом? Они жили здесь все вместе, офицеры и солдаты, спали в нетопленном помещении, на кроватях, в которых водились насекомые.
