2
0Сейчас я чувствую его член очень сильно! Он жестко трется о мои складочки прямо через грубую ткань брюк, усиливая мучительно-сладкую пульсацию в клиторе. Я уже почти забыла эти божественные ощущения!
Я бы многое отдала, чтобы повторить хотя бы наполовину то, что мы делали в джакузи. В мой последний, судный день. Сейчас я получу это бесплатно. Я была уверена, что у нас с ним никогда больше не будет секса. Ощутив всю твердость его намерения, я почти заплакала от счастья!
Он трогал меня, ласкал, целовал…
Он. Меня. Хочет.
И прямо сейчас получит своё.
В машине становится жарковато. Водитель, понимая всё без слов, делает климат контроль холоднее, затем быстро нажимает на кнопку — машину напополам делит темная перегородка. Теперь мы остаемся совершенно одни.
Рустам больше не медлит. Не отрывая от моих губ, покусывая их, облизывая, затем посасывая как сладкую конфету, он распускает молнию на брюках, оттягивает резинку трусов, выпуская на волю вздыбленный член. Подхватив меня под попку, моментально насаживает на себя.
— О-о-о-х… — я бьюсь в сумасшествии, принимая глубоко в себя его раскаленного гиганта. Айдаров пытается сдерживать себя, чтобы не навредить малышу, но я понимаю без слов, что ему это дается с немыслимым трудом.
Ему хочется ворваться сразу и на всю дину.
Двигаться жестко. Глубоко. Разгоняясь до немыслимой скорости. Выбиваясь жесткими и напористыми толчками до искр из глаз.
Но сейчас он действует чувственно и осторожно. Погружается в горячую глубину постепенно, заполняя меня без остатка, упираясь горячей, распухшей головкой в дрожащие стеночки лона.
Мне кажется, если он хотя бы пару раз толкнется членом, я кончу моментально! Он прав. Слишком долго терпели. Слишком долго умирали от воздержания друг от друга. А теперь как два цепных пса сорвались, с единой целью — порвать друг друга в клочья.
— Божественная девочка, исключительная… — Айдаров ловит мои щеки в свои, немного шероховатые ладони, жадно их сжимает, порыкивая в губы. Он начинает двигаться, плавно раскачивая меня на себе. Я такая влажная, так неприлично сильно теку, что мне кажется, что на сиденьях после нашего бурного веселья останутся влажные пятна.
— Хорошо, очень хорошо… Не могу без тебя, Мия! Думал, сдержусь… Но ты мой наркотик. Сейчас особенно сильный…
Толчок.
Стон.
Он погрузился глубоко и одержимо.
Замер. Прислушиваясь к ощущениям… Почти кончил, но вовремя остановился.
— Прошу, двигайся… Прошу… — я заплакала, слегка прикусив нижнюю губу Рустама.
— Твою мать!
И он начал двигаться, работая бедрами, хрипло дыша мне в рот, сжимая локоны волос в своих сильных, цепких пальцах.
