Невинность в жертву

У вас душа, значит, хорошая, и сердце доброе, животные тянутся к таким людям.

Парнишка меня засмущал.

Я вспомнила про Мухтарчика.

Возможно, парень прав. Мухтар от меня ни на шаг не отходил и был предан до смерти…

— Идем, Мустанг, хватит приставать к даме.

Я нехотя отрываюсь от коня. Обнимать его приятно. У него шелковистая кожа и грива. От него веет приятным теплом и нескончаемой мощью.

— Меня зовут Степан, если что, — молодой человек мило улыбается. — Хорошего вечера.

— И вам.

Стянув лассо на шее жеребца, попрощавшись, уводит его в темноту.

Поправив прическу, расправив складки на платье, я возвращаюсь обратно к гостям.

— Где ты пропала? — теперь мать ругает меня из-за того, что я что-то важное пропустила, хотя сама же приказала исчезнуть.

— Гуляла по саду, как ты и приказала, — сердито отвечаю.

— Ладно, иди торт попробуй, только что разрезали, — огласив это она удаляется, направляясь к своим друзьям.

Настроение упало.

Как-то пусто на душе стало…

Пока я еще не понимаю из-за чего, не могу разобраться.

Вечером стало прохладно, поэтому гости вернулись в особняк — чаепитие сейчас происходило там.

Заняв свободное место в незаметном уголке, я только собираюсь вонзить вилку в аппетитный десерт, как вдруг чья-то ладонь ложится мне на плечо. Холодная и дрожащая ладонь…

— Сестра, можно тебя на м-минутку?

Бросив вилку с тоской, оборачиваюсь. Вижу Элю. Сестра выглядит взвинченной, а её голос дрожит. И сама она так лихо трясется, будто у нее лихорадка.

— В чем дело? Тебе плохо?

— Идем. Отойдем.

Обняв меня за талию, она ведёт меня подальше от банкетных столов и толпы веселящихся аристократов. Мы останавливаемся в закутке, возле большого панорамного окна. Здесь никого нет. Тихо и спокойно. Как вдруг, Эля накрывает лицо ладонями и начинает реветь навзрыд.

— Боже мой, милая, ну ты чего?

Быстро её обнимаю и сую в руки платок, который достаю из клатча."

"— Перестань, у тебя тушь потечет. Весь макияж испортишь слезками своими.

Не помогает.

— Я… я не знаю, что делать. Я… — пытается она выдавить из себя.

— Ну же, говори, — беру платок, сама начинаю вытирать слёзы на её измученном болью лице. — Я… больше не девственница.

Застываю в ступоре.

Стоп.

Что она такое мелет?

— Прошу, скажи, что ты шутишь! Как же так?! Я ведь тебя предупреждала.

— Прости, прости, прости, пожалуйста, мы сорвались. Слава в оно ко мне влез, и мы сорвались… Я еще тогда не знала, что невеста должна быть невинной.

Боже!

Вспоминаю тот день

Черт побери!

Значит догадки меня не обманули.

А то пятно кровавое на постели?

Явно были не месячные.

— То есть, ты даже не поняла, зачем нас мать к гинекологу перед свадьбой водила? — грозно рычу я.

Она кусает губы.

— Я думала, это обычный осмотр.