Невинность в жертву

— Нет, не поворачивайся, незачем туда смотреть. Просто закрой глаза и прижми к себе сына покрепче.

Малыш в моих руках почти затих. Так странно, он словно почувствовал неладное, как раз именно в этот момент проснулся и закричал. Его крик меня взбодрил и осенил.

— Он не успел Мия. Еще бы секунда… И я бы себе этого никогда не простил.

Я моментально подчиняюсь приказу любимого. Рустам поднимает меня на руки, быстро шагает, вынося из комнаты. Он переносит меня в другую палату, где нас встречает толпа врачей.

— Она цела?!

Меня со всех сторон ощупывают и осматривают, Эмира также забирают из моих рук на время, чтобы успокоить и тоже осмотреть. Я постепенно прихожу в себя, выдыхаю, убеждаясь, что мне больше не угрожает опасность. Догадываюсь, что Давид мертв. Григорий выстрелил в него из пистолета за секунду до моей гибели.

Но как этому ублюдку удалось пробраться в клинику?

Если бы меня охранял Марат — он бы точно не смог. Но на посту был другой охранник, а он не понял, что “доктор” вовсе не доктор. Марат сейчас нянчит свою дочь, он на несколько дней взял отпуск. И я его прекрасно понимаю.

— Да, господин, всё хорошо, — врачи отчитываются Айдарову.

— Успели… — Рустам с не абы каким облегчением выдыхает, навалившись на стену спиной. Почти сломлен. До чего же редкое зрелище видеть его таким.

Даже у таких сильных и крепких мужчин есть своя слабость, каким бы грозным он не выглядел с виду. Кажется, у Айдарова их аж целых две — я и его сын."

"— Вам плохо? — к нему быстро подбегает медсестра, но он лишь отмахивается. Хотя видно невооруженным глазом, как сильно побелело лицо Рустама. Он будто впал в глубокую кому, пролежав в ней ни один год, но его быстро вернули к жизни. Вот так он сейчас выглядит! Как будто заново учится ходить.

— Уже в норме. Но труханул будь здоров.

— Я сделаю вам укол успокоительного.

Спустя несколько минут суеты мы наконец остаёмся с Рустамом вдвоем. Втроем, точнее. С нами наш малыш. Эмирчик наелся и спит у меня на руках, пока я его качаю.

— Дай его мне, а тебе нужно отдохнуть.

— Уверен?

— Хочу подержать своего сына. Я о нем позабочусь, ведь ты устала. И снова столько стресса…

Рустам прав, с ним не поспоришь. Я передаю кроху в его большие и крепкие руки, а сама удобно устраиваюсь на кровати. Сплошное удовольствие наблюдать за тем, как Рустам расхаживает по палате, прижимая к груди крохотный комочек.

— А тебе очень идет… роль папки, — с наслаждением улыбаюсь, упиваясь зрелищем. Не могу насмотреться! Рустам правда смотрится превосходно с ребенком на руках.

— Не думал, что так сильно к нему привяжусь. Не могу из рук выпустить и всё!

— И не надо, — томно муркаю я, вытягиваясь на кровати.

Рустам подходит ближе, наклоняется и мягко целует меня в губы, моментально меня успокаивая. Этот поцелуй стирает всё.