Невинность в жертву

Я ведь упала! Страшно… Боже! Я боюсь увидеть там кровь, боюсь узнать, что все… я потеряла сыночка.

Рустам очень взвинчен! Моя голова лежит на его коленях, пока автомобиль набирает скорость. Он с опасением гладит мой живот и одновременно о чем-то говорит по телефону. Старается не кричать, ради меня, но я вижу, как его всего выкручивает наизнанку и штормит.

— Как это произошло?! Почему лошади взбесились! Кто их выпустил?!

Он делает короткие паузы.

— Да мне плевать, что на камерах всё тихо! Я хочу, чтобы вы узнали причину, немедленно! Я вам головы поотрываю, вы хоть понимаете, что едва не произошло?!

Рустам просто сбрасывает вызов и швыряет телефон на сиденье.

— Успокойся, — теперь уже я его прошу, накрывая его ладонь своей.

— Лошади вырвались из загона и едва не разнесли поместье. Их что-то сильно напугало.

— Ты думаешь, это намеренно было сделано?

— Мои люди выясняют правду. Пока ничего. Пусто. Ни одной зацепки.

— Тогда совпадение…

— Малыш, лошади не умеют открывать загоны, поверь.

Рустам коротко целует меня в лоб, прижимает к груди, заворачивая в свое мощное тело, как в одеяло. Никаких врачей не нужно, чтобы унять боль, если рядом находится он. Его нежные прикосновения — мое спасение.

— Мустангу надо сказать спасибо, каким-то чудом он тебя оттолкнул, закрыв собой. Потом приструнил остальных, как вожак. Ещё бы хоть минута… — Айдаров замолкает, сильно зажмурив глаза.

Пусть не продолжает. Я понимаю, к чему он клонит.

Меня бы просто растоптали.

Мустанг?

Мой любимец.

Он снова пришел мне на помощь!

Какой он молодец.

Обожаю!

Когда вернемся в поместье, обязательно угощу его сахаром и как следует приласкаю.

— Не конь, а чудо, — тихонько шепчу я, поглаживая ужасно напряженную руку Рустама.

— Знаешь, а я хотел его продать, — неожиданно с легкой ухмылкой произносит он. — Не мог никак обуздать. Он никого толком не слушает, кроме тебя. Если бы я его продал — сделал бы самую непростительную ошибку в своей гребаной жизни.

Перехватив мою руку за запястье, Рустам поднёс её к губам и нежно поцеловал костяшки. Потёрся о них прохладными, немного влажными губами и тяжело вздохнул.

* * *До больницы мы добираемся за пять минут. Меня увозят в отделение и тщательно обследуют. Я переживала, что ребенок притих, живот стал каменным, но, слава богу, всё обошлось.

— Вам повезло, угроза миновала, — строго сообщает врач, заканчивая с обследованием. — Приземлились вы все же удачно.

— Да, но я руку ушибла… — задрав кофточку выше, я увидела, как там почти на все предплечье уже проявился приличный синяк.

— Мы об этом позаботимся, не переживайте. Рекомендую вам остаться на день-два в больнице под наблюдением.

— А что с ребенком?

— Все хорошо, подвижный.

— Я так сильно испугалась… Я не чувствовала шевелений.