3
0
— Вероятно, поэтому и не говорили, - сказала Шпилька.
Я видел, как она пытается подобрать нужные слова и уже рот открыл, чтобы предложить не испытывать мое терпение правильными эпитетами, но промолчал. Видимо, ближайшие годы жизни придется посвятить дрессировке собственного терпения, раз уж меня угораздило влюбиться в самую упрямую женщину в мире. Только, кажется, я уже так крепко в нее вляпался, что чувствую зависимость от наших ежедневных обменов «колкостями». Не представляю, что должно случиться, чтобы мне перестал нравиться ее острый язык.
— Просвети меня, откуда в твоей голове родилась эта идея, - предложил я, присаживаясь на край кровати. – Признаюсь сразу, что сделаю все, чтобы разбить твою теорию в пух и прах, потому что, Шпилька, не уверен, что быть ребенком связи кровных брата и сестры Шад’Арэнов лучше, чем не быть Шад’Арэном вовсе.
К счастью, она совершенно спокойно отреагировала на мое откровенное признание, что я наперед не согласен с ее выводами. Возможно, не только я начал учиться терпению? Черт, может, пока не поздно, заткнуть ей рот поцелуем и сделать то, без чего я уже который день схожу с ума – подергать за усы эту кошечку, чтобы сполна насладиться ее сладким шипением.
— Тебя никогда не удивляло, почему Адела так яростно убирала все, что так или иначе связано с Кори?
— Разве это не объясняется ее желанием стереть всякое упоминание о сопернице? – Я пожал плечами, потому что до сегодняшнего дня никогда не задумывался об этом. Меня волновало лишь то, что c появлением Аделы в нашем доме появился еще и Лэрс.
— Обычно женщины не так остро реагируют на то, что где-то в интернете остались фотографии бывших жен их мужей, Р’ран. И уж тем более не посвящают этому приличный кусок своего времени. Если честно, сначала я думала, что она делала это по желанию твоего отца… То есть человека, который считался твоим отцом. Но если бы он так ненавидел воспоминания о прошлой жизни, разве стал бы хранить в доме ее вещи? Согласись, это немного странно: беречь украшения и даже одежду, но избавляться от фотографий.
Я кивнул, соглашаясь. Сколько себя помнил, после смерти матери отец всегда избегал разговоров о ней, но никогда не бесился, если ее имя так или иначе всплывало в беседе.
— Дело в том, что Лэрс, в отличие от тебя, похож на Кори как две капли воды. Сам посмотри.
Шпилька протянула мне телефон. С минуту или даже больше я смотрел на черно-белый, немного размытый снимок моей матери: бледная, со впалыми щеками, изможденная болезнью, о которой никто никогда не говорил вслух. Я вдруг осознал, что никогда не видел ее такой, потому что в моей памяти ее образ сохранился ярким, наполненным красками: с живым взглядом, золотистыми волосами и безупречной чистоты фарфоровой кожей.
