2
0Но это тоже не просто. Мать должна доказать суду, что исправилась, что у нее есть работа, стабильный финансовый доход и условия проживания для ребенка. В противном случае суд может оставить ребенка в детском доме.
— Поэтому вы солгали, что я умерла? — спрашиваю с укором.
Сама не понимаю, откуда в моей интонации взялся укор. Я пока не решила, на чьей я стороне. Мне по-человечески жаль Аллу, но в то же время я не могу забыть доброту и любовь моей приемной мамы.
— Да, — тетя Галя с виноватым видом кивает головой. — Я не хотела, отговаривала Иру. Но она не могла тебя отпустить. Она уже любила тебя, как свою. И я согласилась помочь родной сестре. Я еще раз позвонила начальнице тюрьмы, расспросила ее подробно про Олевскую. Она подтвердила, что та сидит за подделку документов. Но меня не это интересовало. Мне надо было понять, из какой Олевская семьи. В отказной адрес регистрации был указан Москва. Мы опасались, что у Олевской могут быть крутые связи. Но начальница тюрьмы заверила: у Олевской нет богатых и могущественных покровителей, и это в общем-то, логично, потому что тогда она бы смогла избежать тюремного наказания. Ну и тогда ты бы не оказалась в доме малютки. Убедившись, что за Олевской никто не стоит, Ира с помощью своих связей и взяток сделала липовое свидетельство о твоей смерти.
— Охренеть просто.
Это Ваня. Мы с тетей Галей смотрим на него. Не знаю, как она, а я вижу, что Иван еле сдерживается. Теперь уже я сжимаю его руку, чтобы успокоился.
— На всякий случай сделали еще на местном кладбище детскую могилу, — виновато добавляет тетя Галя. — Сомневались, делать ли. В итоге сделали и, как оказалось, не зря. Олевская после освобождения захотела поехать на могилу к дочке. Мне звонила начальница тюрьмы и спрашивала, где похоронили девочку.
— Вы похоронили меня заживо, — снова вырывается у меня с укором. — Это просто уму непостижимо.
Вообще, все услышанное не укладывается в голове. И я никак не могу поверить, что моя любимая мама все это сделала.
— Ну не говори так. Все документы о твоей смерти были липовыми с расчетом на то, что у Олевской нет связей, и она не станет копать. Если бы Олевская копнула, то наш обман сразу бы вскрылся.
— Я не понимаю, как Ингу удочерили и дали ей другое имя? — агрессивно спрашивает Ваня. — Если по документам девочка умерла.
— Документы о смерти были липовыми, Ира дала взяток кому надо, чтобы напечатали эти документы. Ира была уважаемой судьей, у нее были прочные связи.
— А удочерили как?
— Ира сделала фальшивое заседание суда, на котором Олевская якобы подтвердила отказ от ребенка. Для этого пришлось вступить в сговор с начальницей тюрьмы. Дали ей взятку, чтобы она провела по документам выезд Олевской из колонии якобы на заседание суда.
— Что⁉ — восклицает Ваня.
