2
0По крайней мере я не знаю, как назвать то, что мне до одури нравится находиться с ней наедине. А Инга у меня дома, в стенах моей квартиры — это вообще отвал башки.
Ровно в семь выключаю компьютер и еду к Олесе. Мысленно настраиваюсь на тяжелый разговор. Я не люблю плохо поступать с людьми, не люблю женские слезы, не люблю обвинения и упреки. Совсем скоро я хлебну все это.
— Ваня! — Олеся открывает дверь сразу, как только мой палец касается звонка. Как будто сидела под дверью и ждала. — Я так соскучилась!
На Олесе короткий шелковый халатик, а под ним ничего.т Волосы благоухают дорогим парфюмом. Раньше мы часто приступали к сексу прямо с порога. Наверное, на это она сейчас и рассчитывала, встречая меня почти обнаженной. Я сдержанно обнимаю пока еще свою девушку и целую в щеку.
— Рад тебя видеть, Лесь.
Она прижимается к моим губам. И я понимаю: вообще ничего не чувствую. Член даже не дергается. И если бы он вчера и сегодня утром не отреагировал несколько раз на Ингу, я бы сейчас серьезно испугался, посчитав, что у меня проблемы.
— Лесь, подожди, — отрываю ее от себя.
— Вань, что с тобой? Мы не виделись десять дней.
— У меня было много работы, извини.
— Я знаю. Поэтому не понимаю, почему ты сейчас так сдержан.
Это она так завуалировано спрашивает, почему я еще не в ней.
— Мы можем поговорить?
Мой вопрос имеет волшебное действие. Олеся моментально становится серьезной. Выпускает меня из рук, отступает на шаг назад, торопливо поправляет края халата, под которым упругая грудь и бархатная кожа.
— Что-то случилось? — в голосе сквозит напряжение.
— Я хочу поговорить с тобой кое о чем.
Олеся далеко не дура, и понимает, что что-то идет не так. Кивает, указывает рукой в сторону кухни.
— Проходи. Я сейчас.
Я направляюсь на кухню. Олеся появляется через несколько минут, переодетая в домашний костюм. Волосы собрала в высокий длинный хвост. Садится на стул напротив.
— Извини, если мое поведение было бестактным, — напряжение не ушло из ее интонации.
— Ерунда.
«Раньше ты все время меня так встречала, и мне это нравилось», добавляю мысленно.
— Так о чем ты хотел поговорить?
— О нас.
Олеся меняется в лице. Из румяного оно становится бледным.
— Слушаю тебя.
— Лесь, прости меня за все, что сейчас скажу… — я замолкаю, глядя, как испуганно расширяются ее глаза. Она натянулась струной, поджала губы. — Лесь, наши отношения зашли в тупик.
— Почему ты так думаешь? Я не вижу у нас тупика.
— А я, к сожалению, вижу. Наши отношения развивались бурно и стремительно, но уже давно замерли на одной точке. Мы просто плывем по течению, ничего не меняется.
— В наших руках возможность все изменить, — хмыкает. — В частности, в твоих.
Да, Олеся права: в моих руках возможность все изменить. И именно это я планирую сейчас сделать.
— Я не вижу нас вместе.
