4
0
— Выпьем за серьезных девочек, — Тимур вручает мне бокал с виски и подмигивает. — А ты у нас самая серьезная.
Чокаются со мной, и я под их цепкими взглядами делаю глоток, который обжигает язык. Я чихаю, кашляю, и Тимур касается донышка моего бокала, намекая, что одного глотка для веселья мало. Делаю вдох и разом допиваю виски. Захватываю губами кубик льда и торопливо его рассасываю. Тимур и Рома переглядываются и вновь молча чокаются.
По шее и груди растекается тепло, ноги слабеют и немеют кончики пальцев. Я не пила раньше напитки крепче шампанского, и меня накрывает практически сразу. Мысли, что роем жужжали в голове, немного затихают и страх отступает. Я откидываюсь назад на мягкие подушки дивана и смотрю на высокий потолок в россыпи тусклых огоньков, что напоминают звезды.
— Анюта, — Рома пробегает пальцами подбородку и шее. — Не хочешь потанцевать?
— Анечка, — Тимур касается линии челюсти, — тебе стоит немного расслабиться.
Закрываю глаза, и теплые губы целуют меня в шею с двух сторон. Два языка скользят к мочкам и две руки поглаживают меня по бедрам.
Глава 6. Поцелуи со вкусом виски
Целуют под мочками, а руки поднимаются по внутренним сторонам бедер все выше и выше. От выдохов Тимура и Ромы мурашки бегут и волной расходятся по груди и животу. Я с усилием воли открываю глаза и мягко обхватываю их запястья.
— Что? — хрипло спрашивает Тимур.
— Анюта, — шепот Ромы обжигает ухо.
Поддаюсь вперед к столику и тянусь к бутылке виски.
— Притормози, принцесса, — Рома забирает бутылку. — Выпили для настроения и достаточно.
— Для какого настроения? — уточняю я и чувствую, что язык мой немного заплетается. Почти незаметно. — Мне до вашего настроения еще несколько стаканов.
— Расслабься, Анечка, — мурлыкает в ухо Тимур. — Тут все свои. Шутка ли, одиннадцать лет в одном классе отучились.
Должно же быть в них хоть по капле стыда! Они оба вынашивают на меня грязные намерения и не по очереди… Прячу лицо в холодных ладонях, оперевшись локтями о колени. Будто мне было легче, если бы Уваров и Чернов решили ко мне подкатить по отдельности.
— Вас же двое, — шепчу я, — почему?
— Ты нас двоих в свое время продинамила, Одинцова, — смеется Тимур и откидывается назад.
— Никого я не динамила, — оглядываюсь на него.
— Прелестно, — хмыкает Рома и отставляет бутылку, — она даже не поняла этого.
— Но ведь… — я смотрю теперь на Чернова. — О чем речь?
— Весь десятый и одиннадцатый класс, Анюта, ты нас игнорировала, — скалится в улыбке. — Никого из нас не замечала. Я Тиму на выпускном зуб сломал, а он чуть глаз не выбил из-за тебя.
— Не было такого, — шепчу я.
— Потому что ты, как обычно, свалила в детское время, Одинцова, — смеется Тимур. — Уплыла.
