4
0Вдруг вернется к наркотикам? а не много ли я на себя беру? Вероятно, для него мое признание стало финишем, за которым он больше не видит веселья. Можно сказать, он отомстил мне за школьную и неразделенную любовь и я ему наскучила. Да, именно так.
И чем сейчас Рома и Тимур заняты? Опять в клубе и новую девку для утех ищут? Всё, больше никаких мужиков. Буду старой одинокой девой. Это же невозможно. И зло берет, и отчаяние и на части рвет желание позвонить то одному, то другому и спросить, как у них дела."
"— Да что ты там вертишься? — спрашивает в темноте уставший женский голос, в котором узнаю Алену, низенькую и полную блондинку.
— Простите, — замираю на спине и натягиваю одеяло до подбородка.
— Что тревожит? — спрашивает другой голос. Это, кажется, Лиля, шатенка с россыпью темных веснушек на лице. — Бывший, да?
Задумываюсь над тем, можно ли назвать Тимура и Рому бывшими. Я ведь не была с ними в серьезных отношениях, однако такое ощущение, что провела с ними несколько непростых лет. Всхлипываю и закусываю губы. Я дала себе обещание не плакать до того момента, пока не останусь в одиночестве.
— Точно бывший, — печально вздыхает Алена.
— Ага, узнаю это
— Бывшие, — жалобно шепчу я. — Их двое.
— Двое? — удивленно переспрашивает Лиля.
— Ага, — зажмуриваюсь и стискиваю край одеяла.
— Ну, тут точно надо выпить, — возмущенно охает Алена.
— Поддерживаю, — оживленно соглашается Лиля. — У меня коньячок в чемодане припрятан на такие случаи.
— Да заткнитесь вы, — бурчит недовольный сонный голос. — Да хоть десять бывших, дайте поспать.
— Ой ладно тебе, Ленка, — говорит Лиля, и ее кровать поскрипывает. — Сама вчера со своим по телефону ругалась, а после заперлась в туалете на несколько часов.
— У меня проблемы с кишечником.
Врет, потому что голосок дрожит от обиды и разочарования. Я не одна с разбитым сердцем.
— Ага, — смеется Алена, — то-то ты ревела и причитала “вот и вали к своей шлюхе”.
— Свалил, кстати? — обеспокоенно спрашивает Алена.
— А мне все равно, — зло шипит Лена. — Я его заблокировала.
Темная тень приближается к моей койке и срывает с меня одеяло:
— Пошли коньяк пить! Армянский! Залечит все душевные раны.
— Прям слоган, — шепчу я.
— Так я не зря маркетологом работаю, — Лиля смеется. — Правда, мы не коньяки продаем, а карнизы и шторы, но суть одна. Они тоже меняют жизнь.
— Как именно?
И ведь хороший вопрос. Если шторы и карнизы меняют жизнь, то я готова их прямо сейчас и купить.
— А об этом я тебе расскажу за стопочкой коньяка, долькой горького шоколада и ломтиком лимона, — хватает за руку и вынуждает меня сесть, — а ты мне про бывших.
— А пошли и выпьем твоего армянского коньяка! — решительно встаю. — Имею право! Вечно я себе все запрещаю, а в итоге жалею.
Глава 52.
