4
0Мое сдавленное мычание вторит их стонам и рыку, а по телу прокатывается волна густой и жаркой дрожи. Бурлящее желание плавит не только мое нутро, но и все мысли в кипящую и вязкую патоку.
В животе сворачивается раскаленная пружина и раскрывается судорогами. Тимур и Рома с глухими и хриплыми стонами протисикваются жестокими толчками сквозь спазмы, и между ягодиц в тугое кольцо мышц проскальзывает влажный и теплый палец. Рома вжимает мое лицо в пах. Пульсирует, распирает нежные хрящи, которые стгяиваются под потоком режущих конвульсий. Выпускает из хватки, выскальзывает, и под яростным толчком Тимура вырывается громкий и хриплый стон. Чувствую внутри его затихающий трепет, что скован тонкой латексной броней.
Захлебываюсь в криках, вязкой слюне и слезах и валюсь на диван, когда резко вытягивает из ануса палец. Вздрагиваю, вытираю лицо об обивку и тяжело выдыхаю.
— С попкой твоей придется серьезно поработать, — мимо проплывает Тимур и небрежно стягивает презерватив с опадающего члена. — Туда явно никто не заглядывал.
Слышу самодовольство в его голосе. Сажусь, устало причмокиваю и убираю с щек прилипшие волосы. Заглядывает в мини-бар, почесывая пах:
— Некоторые спереди целки, а сзади…
— Господи, — откидываюсь на назад и закрываю глаза, запрокинув голову. — Да что ты никак не успокоишься? Не было у меня других мужиков. Ни спереди, ни сзади.
— Я же не виноват, что женщины любят приврать на эту тему, — кидает Роме банку газировки.
— Завелся, — Рома вскрывает банку и передает ее мне. — Зря ты о любых других заговорила.
— А ты не завелся? — Тимур достает из мини-бара бутылку минералки.
— А можно мне воды, — возвращаю банку газировки Роме и смотрю на бутылку в руках Тимура.
— Можно, Одинцова, — откручивает крышку и вальяжно подходит к дивану.
— А мне даже стало любопытно, — Рома делает глоток газировки и усаживается на мягкий подлокотник дивана, — кто будут эти любые другие?
Выхватываю из рук Тимура бутылку и жадно присасываюсь к холодному стеклянному горлышку.
— Любые другие не будут у нее первыми, — Тимур пренебрежительно цыкает.
Возвращаю ему бутылку, вытираю губы и вздыхаю:
— Вот это достижение.
— Для меня достижение, — Тимур пожимает плечами и шлепает босыми ступнями в спальню, — первых помнят.
— И часто с содроганием, — подбираю под себя ноги.
— В твоем случае ты будешь нас вспоминать со стонами среди ночи, Одинцова, — Тимур смеется и прикладывается к бутылке. — И с мокрыми насквозь трусиками. И чего ты там расселась? У нас вся ночь впереди.
— Пополним багаж твоих сладких воспоминаний о бывших одноклассниках, — Рома встает и потягивается, разминая шею и плечи. — Меня устроит, если мы будем тебе сниться.
— В кошмарах, — усмехаюсь.
— В эротических кошмарах, Анюта.
Глава 38.
