10
0Которые никак не могут им возразить. Только умолять!
– Давайте пройдем в комнату, – каждое слово Солодова, как пуля. Ледяная. Но существенно разрывная. – Я поясню подробно.
Подхватываю Раю на руки, отходя в сторону.
Солодов уверенно проходит вперед, отстраняя коротким жестом их обоих.
Плотно закрывает дверь.
Ничего не слышно, хоть мы втроем, кажется, и не дышим все это время.
– Простите, – дверь со скрипом открывается.
Оба инспектора проходят, не глядя на нас. Даже не поднимая глаз.
– Просим прощения, – вторит мужичку женщина. – закон. Сами понимаете, и…
– И больше, надеюсь, вы нас не побеспокоите!
Громыхает из комнаты голос Солодова.
– Конечно, конечно. Ошибка, и…
Они запинаются, тараторя. Торопливо покидают квартиру, спотыкаясь о старенький коврик.
А я только начинаю дышать.
И…
Медленно оседать вниз.
Благо, вовремя успеваю опереться на стенку.
– Все хорошо, малыш, – шепчу, вжимая в себя маленькое тельце. – Все хорошо. Они ушли. И больше не придут! Мы их больше никогда не увидим! Оля! Отмирай!
Уже почти смеюсь. Наверное, так сказывается последствие стресса.
Понимая, что Олька так и стоит с открытым ртом.
– Оля!
– Ничего не хочешь мне объяснить, сладкая? Рассказать?
Доносится властный голос Солодова из комнаты.
Но сейчас я его расцеловать готова! А о том, что будет дальше… Об этом буду думать потом!
– Сладкая?
Оля оторопело хлопает ртом. Брови взлетают вверх.
– А мне? Мне ты ничего не хочешь пояснить?
Шипит громким шепотом.
– Потом, – шепчу, почти бегом направляясь в комнату. – Все потом, Оля!
– Ну?
Солодов сидит в единственном кресле, сжимая в руке телефон и широко расставив ноги.
Восседает, как на троне.
Челюсти сжаты.
Глаза пронзают меня так, как будто бы я совершила преступление и он сейчас будет выбивать от меня признание.
– Что объяснять?
Опускаю с рук Раю, которая вжимается в меня еще сильнее. Обвивает ручками бедра. Взгляд миллиардера хищно следует за ее руками. Медленно поднимается вверх, будто ощупывая меня всю. Останавливается на вырезе груди, жадно вспыхнув. И снова возвращается к глазам, чтобы их буравить.
– Это моя сестра. Рая.
Крепко сжимаю руку малышки.
– Родители где?
– Их… Нет, – отворачиваюсь, чтобы скрыть от него собравшиеся в глазах слезы.
Самое страшное, кажется, миновало. Но второе страшное сейчас властно сидит передо мной! И совсем не время раскисать. Показывать свою слабость.
– Мы живем вдвоем.
– Родственники?
Замечаю, как сильно Солодов вдруг сжимает телефон.
По непроницаемом лицу ничего не видно. Но он явно напряжен. Костяшки на руке белеют.
– Никого нет, – вздыхаю.
– Собирай вещи, – Солодов как-то жестко кивает. Как будто даже и не моим словам, а каким-то своим мыслям. – Мы уезжаем.
