Подобрал и охренел просто, увидев фамилию. Огудалова! Дочь того, кто, по сути, заправляет всем в столице! Ее отец заместитель мэра. Но на самом деле он серый кардинал. Всех дергает за веревочки. Все обо всех знает. На любого надавить может. Это была удача, о которой я и не мечтал! Мы с Маратом годы бы еще перебирали бумажки и сведения! Но через Огудалова мы легко доберемся до всех тайн! Узнаем, кто убил наших родителей и присвоил себе все, что они заработали!
– Действительно. Какая удача!
Шиплю, опять отворачиваясь от Солодова.
– Тань.
Наклоняется над моим лицом. Почти касается моего лба своим.
И смотрит…. Черт! За один этот его взгляд надо расстреливать без суда и следствия! Смотрит так, что прямо в душу крючком проникает!
– Она официально моя невеста. Да. Так нужно. Мне просто нужно добраться до архивов Огудалова. Уверен. У него есть вся информация. А, может, он и сам в этом замешан. Уж очень сильно взлетел после тех смертей. Прям как на лифте на вершину поднялся. Я никогда не воспринимал ее как настоящую невесту. Она просто нужна мне для того, чтобы добраться до правды. Чтобы отомстить! Иначе никак! Черт! Да я даже держал ее подальше все это время! Пока партнерство с ее папашей налаживал.
Его глаза. Черт! Ну прямо в душу!
Наклоняется совсем близко! Я чувствую его дыхание на своих губах!
– Думаю, кто-то специально вызвал Кристину. Сама она кайф ловила на островах. Делать-то ни черта не нужно. Валяйся себе на пляже и коктейли попивай! А отелем занимаются мастера своего дела! Ей только бабки на счет падают. А, может, и правда решила о себе напомнить. Сюрприз устроить. Но я уверен. Долго она здесь не пробудет.
– Что я должна тебе сказать? Что ты собираешься от меня услышать?
Прикусываю щеку со внутренней стороны. Все это для меня слишком много.
– Ничего. Просто прошу тебя. Не руби сгоряча и не делай преждевременных выводов. Ладно? Малыш?
Черт!
Ну, сколько же запрещенных приемов у него в рукаве?
Опять этот взгляд. Полный любви. Заботы. Еще и прядь волос мне поправляет за ухо.
А внутри все горит!
Поверить?
Или это все снова наглая ложь?
Я уже ничего не знаю!
– Я подумаю, Солодов, – снова отворачиваюсь.









