2
0
– Я могу говорить все, что угодно, – прошипела Леди. – А ты должна молчать, сука. Молчать и слушать!
– Слушаю.
– Я же сказала, молчать!
– Молчу.
– Ах ты тварь! – взбесилась Леди.
И ударила Ксюшу кулаком в живот… Это было что-то невообразимо ужасное. Острая боль скрутила Ксюшу в бараний рог, в ушах застучали барабаны, свет померк перед глазами…
Теряя сознание, Ксюша услышала за спиной истерический вопрос «сестры».
– Что ж ты наделала, дура! Она же беременная!.
Сначала проснулась боль, затем очнулась и сама Ксюша. Но сознание болталось где-то на границе между небытием и жизнью. Кажется, ее укладывали на носилки, куда-то тащили. В голове туман, перед глазами все мельтешит, мир погружен в какой-то кошмарный круговорот. И жуткая, всепоглощающая боль. Казалось, чья-то беспощадная рука пытается вырвать из нее все внутренности, переломать все бедренные кости…
Она поняла, что ее внесли в машину «Скорой помощи». На носилках лежать было невыносимо. Она поднялась, села, схватилась за живот.
Откуда-то из тумана выплыло лицо какой-то женщины.
– Терпи, милая, терпи, все будет хорошо! – Ее приятный успокаивающий голос резал по нервам, как ножом.
Ксюше казалось, что она не выдержит этот кошмар – или умрет, или свихнется, одно из двух…
Сознание по-прежнему колыхалось на краю обрыва. Ксюша с удовольствием бы провалилась в обморок. Но боль чудовищными клешнями держала ее за внутренности, не давала упасть. Может быть, из-за этой боли она не могла умереть. А хотелось…
Ее привезли в роддом. Она не помнила, как ее вели в процедурную. Смутно улавливала чьи-то голоса.
– Воды отошли… Схватки… Уже пора…
Чьи-то заботливые женские руки помогли снять ей одежду. Вода, бритвенный станок, какой-то балахон, похожий на ночную рубашку. Сознание обрывочно воспринимало реальность. Все естество заполняла разрывающая и скручивающая боль…
Родильная, кресло, врач-акушер… Ее заставляли тужиться. Что-то не получалось… Врач сначала называла ее милой, красивой, чуть ли не родной. А потом как понесла:
– Суки, трахаются с кем попало, а потом рожать нехотят!..
Ксюша пребывала в сумеречном состоянии. Но слова акушерки возмутили ее до глубины души. Она встрепенулась и… дело пошло быстрей…
– Давай, давай, хорошо… Вот он маленький, вот он сопливенький…"
"Ей показали ребенка. Маленький синюшный комочек. Сморщенное личико, ручки, ножки. Он был какой-то вялый. И не плакал… А Ксюша знала, что ребенок в этот мир входит с криком… Но ничего не было…
По-прежнему было очень больно. Но она уже не рвала на части, не выкручивала наизнанку нервы. Это была другая боль, утихающая. И даже успокаивающая…
Ее отправили в палату, помогли лечь на кровать. Вокруг женщины, молодые мамы. Но Ксюша ничего не замечала. Ей хотелось лежать, закрыв глаза.
