Небо для Беса

— Они здесь причём?

— Ну ты ещё скажи — в овчарне овец не спрашивают — когда их резать! Так, по твоему?

— Это семейный бизнес! Бизнес, блять! Вам знакомо слово — «бизнес»?

Арсен задумчиво хмурится.

— Обещаю, что всë будет в соответствии с волей отца.

Заходит в палату.

— Ты идешь или нет? — смотрю на Рустама.

Толкая плечом проходит мимо меня. Закрываю дверь перед носом адвоката.

В палате у отца приоткрыты окна, сегодня довольно тёплый, солнечный день.

Но я закрываю. В последние годы он больше любил тепло.

На столе стоит осенний букет из листвы, тихо играет классика. Он любит фортепиано.

Из коридора заношу ещё пару стульев для братьев.

— Отец, — сжимает его безвольную кисть Арсен. — Садится рядом.

Глаза отца открываются. Смотрят в пустоту и вяло закрываются снова.

— Отец велел нам всегда заботиться о младших. Самым младшим детëм его была Спарта. Заботясь о ней он говорил о том, что его акции должны находиться только у тех братьев, которые готовы посвящать себя школе и детям, развивать его начинание…

— Арсен, хорошо подумай! — нервозно дёргается Рустам. — Школа должна принадлежать династии Ахметовых. А кровные только ты и я!

Саркиз и Тамир с удивлением разворачиваются, с возмущением переглядываются.

— То есть, мы тебе не братья? Так получается?

— Родной мне только Арсен.

Арсен фыркает, закатывая глаза.

— Ты ДНК тесты делать научился? Так сделай ещё один… Родных среди нас нет. А тебя взяли шестимесячным. Отец запрещал нам говорить об этом тебе. Но, видимо, время пришло.

Рустам обескураженно застывает.

— Это неправда.

— Пополни коллекцию ДНК тестов, брат. Или я тебе тоже теперь не брат?

— Итак, — достаёт бумагу Арсен. — Когда отец это писал, он перенёс тяжёлые проблемы по здоровью и был под серьёзными препаратами, понижающими давление. В частности, под клофелином. Здесь перепутан даже год… Он был дезориентирован. Отец не простит мне, если я буду придерживаться букве и пренебрегу смыслом. О смыслах я скажу на словах, мы говорили с ним накануне, до инфаркта, когда он был в здравом уме. Он желал, чтобы ты, Рустам, когда закончишь карьеру, начал тренировать детей, проникся ими. Чтобы женился на хорошей девушке. Надеялся, что это смягчит тебя. Бессо… Отец очень переживал, что ты пожертвуешь личным, заботясь о школе и детях. И останешься без женщины и семьи. Возможно, в нетрезвом уме, захотел простимулировать тебя и написал то, что написал.

— Короче, Арсен, — наливается кровью лицо Рустама.

— А короче — так.

Арсен не торопясь рвёт завещание на мелкие бумажки.

— Пусть это будет на моей совести. А совесть Бессо — чиста. Акции делим поровну. Каждый распоряжается своей, долей как сочтёт нужным. Я, Тамир, Тимур и Саркиз свои доли дарим невесте Бессо, как калым. Защитим интересы своих племянников.