На грани острых ощущений

Ройс сидел напротив нее в спортивных штанах и футболке с логотипом Массачусетского технологического института, которая облегала его мускулистую грудь. От его близости и воспоминаний об их поцелуе у Наоми путались мысли.

Она отвела взгляд в сторону и посмотрела на его чемодан. Пока она спала, он распаковал свои вещи и сложил их в дополнительный шкаф и на полки в ее спальне. Так бывало и раньше, пока они были вместе и жили то у нее, то у него.

– Ройс, ты должен знать, что поступил безрассудно, переехав сюда.

Он взглянул на нее, поднял бровь и промолчал.

– Ты не собьешь меня с толку своим молчанием и привлекательностью. Нам надо установить основные правила, если мы собираемся какое-то время жить вместе.

Он молчал.

– Ройс…

– Да? – произнес он, очаровывая ее своим низким голосом."

"– Нам, хм… нельзя больше целоваться. – Она хотела снова сказать о том, что ему не надо было переезжать к ней, но это было глупо. Она не обошлась бы без его помощи. – Сегодня я займусь девочками, а ты возьми выходной.

– А если я откажусь?

Поборов желание рявкнуть на Ройса, она налила себе кофе без кофеина. Наверняка у нее часто меняется настроение из-за недостатка кофеина, который ей противопоказан, пока она кормит грудью малышек.

– Я назову тебя сумасшедшим, если ты откажешься. Серьезно, я весь день проведу с женой Чака Шаной. Мы будем планировать гала-вечеринку по случаю возвращения моего отца и Джинни.

Он посмотрел на нее, прищурившись, словно взвешивая ее слова. Потом он начал намазывать ягодный джем на толстый кусок тоста.

– У Джинни хорошая невестка, – произнес он.

– Похоже, они все очень близки. Миккельсонов не так много, как Стилов, но они стараются держаться вместе. – Она постучала пальцами по чашке с кофе.

– Ты выглядишь недоверчивой. – Он задумчиво прожевал тост.

Их взгляды встретились, и она затрепетала. При виде его взъерошенных волос ей очень захотелось запустить в них пальцы.

Она посмотрела на него поверх чашки:

– Мне трудно доверять им после того, как мы столько лет были заклятыми врагами. Мне осточертели рассказы о том, как Миккельсоны едят детей на ужин.

– Мне не верится, что твой отец говорил такое своим детям. – Ройс откусил кусок тоста и посмотрел на детскую.

У нее екнуло сердце, когда она подумала, как тяжело будет Ройсу расставаться с ее девочками. Но разве она может что-то изменить?

– Об этом говорил мой брат, – сказала она. – Тогда он казался мудрым и взрослым. Сейчас это кажется ерундой, но в те годы он заложил фундамент для недоверия.

Ройс доел тост.

– Ты по-прежнему сомневаешься в порядочности Миккельсонов? – Его голос был спокойным, но в нем слышалось легкое беспокойство.