Мой милый повеса

– А вам-то какое до этого дело?

– Никакого, просто не люблю хвастунов.

Конечно, вести такой диалог было бы намного проще, если бы она могла видеть собеседника, чтобы по выражению глаз понять, о чем он думает.

– Именно поэтому вы вызвали его на состязание?

– Никогда не упускаю такие возможности.

– Скачки ведь не просто состязание, а вызов, да?

Почему от него всегда так чудесно пахнет: хвоей и мылом? Точно такой же запах исходил от его плаща в ту роковую ночь у них в парке.

– Конечно, вызов, – резко согласился с ней Харт.

– И какое вам дело, что я в нем нашла?

Мэг так хотелось вынудить его признаться, что она ему небезразлична, пусть даже совсем чуть-чуть.

Последовала долгая пауза, потом Харт все же ответил:

– Вы можете найти себе в мужья кого-нибудь получше.

Вот тут-то Мэг не выдержала и рассмеялась.

– Что это вас так развеселило? – обиделся Харт.

– Лучше, чем сэр Уинфорд?

– Ну… кого-то более влиятельного, со связями…

– Вы что, не понимаете, какая это удача для той, что несколько лет подпирала стены на балах?

– Вы преувеличиваете свою невостребованность.

– Нисколько: в этом нет нужды. Обстоятельства моей жизни и без этого ужасны.

– Ужасны? – повторил он изменившимся голосом – низким и напряженным.

– Мой отец – нищий, а я – бесприданница. Вы не можете делать вид, что ничего не знаете о скандалах, которые окружают мою семью. В итоге я стала персоной нежелательной и презираемой. Если бы не ваша сестра, мне пришлось бы все последние годы провести в полном одиночестве. – Она набрала полную грудь воздуха. – Вот так и получилось, что я сидела в сторонке, никем не замечаемая и… одинокая.

Ну зачем все это она говорит ему? Должно быть, он считает ее самой большой дурой в Лондоне. Неужели она всерьез рассчитывает на понимание одного из самых известных повес? Да он небось и слова-то такого не знает – «одиночество»…

– Простите. Я не хотел вас обидеть.

И такое искреннее сожаление прозвучало в его голосе, что у Мэг навернулись слезы, и она, резче, чем хотелось бы, сказала:

– Вам не за что извиняться!

– И все же… я никогда не задумывался, как вы все это воспринимали, как для вас это было… тяжело. – Харт тяжело вздохнул. – Значит, вы сами хотите выйти за него замуж, а не потому, что надо?

Какой странный вопрос!

– Ну конечно! У вас разве по-другому?

Харт молчал, явно пребывая в замешательстве, потом сказал:

– Я старался как можно меньше думать об этом. По правде говоря, мне всегда казалось, что нельзя жениться только из чувства долга перед семьей, не учитывая личного желания. Для меня эта мысль какая-то… совершенно новая.

– Да, мне это известно, – сказала она тихо.