Мой милый повеса

– Вы этим словом: «приятное» – называете то, что произошло ночью?

Он пересек комнату и остановился перед ней.

– Ты прекрасно знаешь, как это происходит, Мэг: ведь не ребенок же.

Голова у нее дернулась словно от удара.

– Происходит что?

– Браки в высшем обществе. У нас вполне могут быть задушевные отношения, даже иногда можно получать удовольствие от совместного времяпрепровождения, но постоянно таскаться друг за другом нет нужды, разве не так? – Харт даже попытался улыбнуться. – То, что произошло этой ночью, ничего не изменило.

Эти слова опять резанули ее по сердцу как кинжалом. Что с ним не так? Она не могла понять, а потом до нее дошло. И осознание этого стало для нее как удар дубиной по голове. То, чем они занимались минувшей ночью, не было чем-то особенным для него – он наверняка делал то же самое с другими женщинами, и не раз. Это для нее все было внове, в первый раз. Его слова не только опустошили ее, но и разозлили, только она не могла показать ему это, потому что должна оставаться равнодушной. Он хочет держать ее на расстоянии – ей следует поступать точно так же.

– Ну разумеется, – как можно равнодушнее произнесла Мэг и, как в тумане, развернулась и пошла в свою спальню.

Переступив через порог и тихо прикрыв за собой дверь, она привалилась к ней спиной, закрыла глаза и заставила себя дышать медленно и глубоко, не позволив пролиться ни единой слезинке. Хватит, она и так уже наплакалась! Если он хочет держать ее на расстоянии, она не станет возражать.

Тряхнув головой, Мэг вздернула подбородок и сказала себе, что просто займется повседневными делами и станет образцовой женой, пусть и в отсутствие мужа. Ей не привыкать быть одной: много лет она жила в доме, где за молчанием скрывали гнев и ненависть.

Мэг вызвала звонком горничную Эмили и распорядилась приготовить ванну, а дожидаясь в смежной комнате, пока лакей натаскает горячей воды, боролась со слезами и неотступным желанием ворваться в комнату Харта и устроить скандал. Как только ванну приготовили, она отпустила слуг и, сбросив одежду, с удовольствием погрузилась в воду. Потом взяла в руки кусок французского мыла, которое Эмили оставила на стульчике возле ванны, и принялась мыться.

Ночью в объятиях Харта, в его постели, ей стало понятно, что он испытывает к ней какие-то чувства: возможно, не любовь – во всяком случае – пока, но что-то более глубокое, чем просто похоть. Он был так заботлив, ласков и предупредителен! Ему так хотелось сделать все правильно! И у него это получилось! Она отказывалась верить, что это ничего для него не значило, что это ничего не изменило. Ну почему ее муж такой упрямый?

Мэг наконец закончила мыться и позвонила Эмили, чтобы помогла ей вытереться и одеться.