6
0
Мокрая, холодная, липнущая к телу одежда и горячие губы и руки — безумный контраст и совершенно безумное состояние.
Возможно, следовало его оттолкнуть. Напомнить, что это неправильно, они напарники, черный и белый маги, высокородный лорд и дочь лавочника. Возможно…
Но как быть с тем, что, по ощущениям, правильными как раз казались эта близость и эти прикосновения? Жизненно необходимыми. Долгожданными.
Никогда еще путь от входной двери до комнаты не казался Лине таким длинным и коротким одновременно. Они целовались, неистово, жадно, не отлепляясь друг от друга ни на миг, врезаясь спинами и плечами в углы и стены.
Бесконечное кружение остановилось точно между дверей их комнат. Линетта оказалась прижатой спиной к стене, а его губы оторвались от ее губ, спустились ниже, проложив дорожку из поцелуев к шее и там задержались. Она слышала его тяжелое дыхание и сама судорожно хватала ртом воздух. Чистой воды безумие, но такое желанное, что доводы рассудка, почему это следует прекратить, звучали в голове все тише, пока окончательно не исчезли.
Как Айрторн сказал ей на площади? ""Просто чувствуй""? Теперь она понимала, что он имел в виду, и это действительно было единственным, чего Лине сейчас хотелось, что ей было по-настоящему нужно: просто чувствовать — не думать.
— У меня к тебе только… один вопрос… — Линден все еще тяжело дышал.
— Какой? — ей слова тоже давались с трудом.
Его рука оказалась между стеной и ее спиной, и он крепче прижал Лину к себе. Поднимаясь от шеи, которую только что целовал, прочертил носом дорожку до виска и замер у самого уха.
— Ты собираешься продолжать отношения с Фердом?
Боги. Он думает, что она все еще?
Плевать. Сейчас ей не хотелось ни думать, ни объясняться.
— Нет, — твердо произнесла Лина всего одно слово. Единственно важное и нужное.
В полумраке коридора было не разобрать, но ей показалось, Айрторн улыбнулся. И на сей раз она сама нашла своими губами его губы. Чтобы проверить — зачем же еще? И да, Линетта не ошиблась, он совершенно точно улыбался.
— Пойдем ко мне? — Линден оторвался от нее всего на мгновение, чтобы произнести эту фразу.
— Почему… это… к тебе? — возмутилась Лина между поцелуями.
И на сей раз они прервались, потому что ему стало смешно.
— Если это единственное, что тебя волнует, то неважно к кому.
И он все-таки увлек ее за собой к двери своей комнаты.
ГЛАВА 21
Лина проснулась от того, что ей стало жарко. Пришлось выбираться из-под горячей руки, крепко обнимающей ее под грудью и прижимающей спиной к не менее горячему телу. Однако узкая типовая кровать, какие стояли в каждой комнате в общежитии, не была рассчитана на двоих и место для маневра было ограничено. Поэтому Линетта лишь немного сдвинулась к краю и повернулась на другой бок.
