6
0
Правильнее было бы отказаться — теперь чем меньше касаний, тем лучше. Но она не смогла победить искушение оказаться к нему ближе хотя бы на такое короткое время, как то, что требовалось на дорогу до общежития.
— Спасибо, — прошептала Линетта, положив ладонь на его рукав и чуть сжав замерзшие пальцы.
Он улыбнулся.
— Без проблем.
ГЛАВА 17
Бордовое платье с длинными узкими рукавами, плотным лифом и куда более откровенным вырезом, чем она обычно носила, красиво облегало фигуру сверху, а пышная юбка в пол с фигурной вышивкой по подолу подчеркивала талию и делала акцент на длинных ногах.
Красивое платье. Объективно красивое, а также сидящее на ней так, будто было для нее и сшито (хотя, конечно же, это было не так — готовый наряд всего лишь подогнали под ее размер). Однако радость оно принесло ей лишь однажды — при покупке.
Теперь же, стоя перед зеркалом в своей комнате и разглядывая в нем свое отражение, Лина думала о том, что с удовольствием не доставала бы это платье из шкафа, а сама осталась бы вечером дома, в халате.
Она и раньше не была большой любительницей шумных праздников, но сейчас, после всего того, что произошло в последние дни, желание праздновать отсутствовало абсолютно.
А еще Ферд.
С ним нужно было расстаться — тянуть дальше нельзя. По отношению к нему, прежде всего.
Поэтому сегодня так сегодня. Жаль, что ей придется испортить Андеру праздник, но, по крайней мере, это будет честно и правильно. Для них обоих — правильно, она больше не сомневалась.
Взяв в руки расческу, Линетта так и стояла перед зеркалом, задумчиво водя деревянными зубцами по волосам. Надо же, она и не заметила, как они отросли. Когда Лина только приехала в Прибрежье, длина ее волос была лишь немногим ниже плеч, теперь же достигала лопаток.
Отложив расческу, Лина опустила руки вдоль тела и внимательно всмотрелась в свое отражение.
Она и правда изменилась за прожитый в Прибрежье год. И речь не о выгоревших волосах или чуть более заострившихся скулах. Что-то изменилось внутри, особенно за последнее время, и этой, нынешней Лине, шкура прежней Линетты Деверо вдруг оказалась невозможно, невыносимо мала.
"Когда она в последний раз вот так смотрела на себя и пыталась понять, кто она такая? Когда вспоминала о Центральном госпитале, которым какие-то пару месяцев назад буквально бредила?
Лина потянулась к шпилькам, чтобы привычно заколоть волосы на макушке, и вдруг отдернула руку, будто обжегшись. Мама всегда говорила, что приличная девушка должна собирать волосы в аккуратную прическу, чтобы не выглядеть распутной…
Надоело. До рези в глазах — надоело.
