1
0
«Лиззи, Лиззи, Лиззи!» стучит в голове. И будто кто-то бежит за мной. Но это мне только кажется…
И снова этот треск. Паутина становится больше. Затягивает.
А я становлюсь все тяжелее.
О, нет… пожалуйста! Стой!
Вдох, выдох.
Нет, нет, нет!
Лиззи!
Секунда, и я падаю. Проваливаюсь. Вниз, в бездну.
Под лед.
Напролом. Прямиком в горящую холодом пучину.
В панике зажмуриваю глаза, ледяная вода окутывает каждую клеточку моего тела. Шок настигает организм, боли почти не чувствую, лишь дикий страх накрывает.
Нет, нет, нет…
Всплываю выше, пытаясь спастись. Кричу. Дергаю руками. Делаю последние попытки вобрать кислород, но в рот забирается лишь ледяная вода. Я вся ею покрываюсь. И я больше не могу дышать.
Ладонь прикладываю, а там лишь стена. И выхода нет.
Снова и снова пытаюсь выбраться. Но… Кругом лишь стена.
Ледяная стена.
И запах хвои на губах…
Глава 42
Апокалипсис
Ладонь прикладываю… а там лишь стена… ледяная стена…
Нет, нет, нет!
Выхода нет.
Кругом лед. Воздух заканчивается…
Ледяной мальчишка, у тебя глаза — ледяные озера… не дай мне в них утонуть…
Дышать. Дышать. Дышать.
Я не могу дышать…
Но чувствую… аромат хвои… на губах…
— Очнулась, красна девица, — первое, что я слышу, когда просыпаюсь.
Голову поворачиваю, разлепляя веки. Матушка смотрит на меня с превеликим осуждением. Сетку с апельсинами разрывает и выкладывает несколько на тарелку, стоящую на прикроватной тумбе.
По белым стенам и установленной капельнице, я понимаю, что нахожусь в больнице. На подоконнике стоит ваза с огромным букетом подсолнухов. Концентрирую на них внимание, справляясь с шоком.
— Уходи, мам, — переворачиваюсь на другой бок, накрываюсь одеялом с головой. Здесь я и отдохну. — У меня нет настроения ничего выяснять сейчас…
— У тебя никогда нет настроения, Лизка! — бубнит под ухом. — Две недели отдыхала, а нам какого? Димка очень злится! Лизка, что расскажу…
Убирает одеяло. Я накрываюсь снова и прикрываю глаза. Вздыхаю.
— Послушай же, семья Поповых похоже выкупит компанию Prince! Они уже забрали себе сеть гостиниц. Переговоры ведут, Ксюша поведала мне.
— Не интересно, мам.
— А что тебе вообще интересно?! Они скоро самые влиятельные в городе станут! Шанс еще есть, извинись перед Димочкой!
— Мам! — выкрикиваю. — Уходи! Я плохо себя чувствую.
— Да как ты можешь плохо себя чувствовать? Ты две недели валялась, а всего-то переохлаждение получила.
— Мам…
— Неужто из-за Маркуши? А что я говорила тебе? Я права оказалась, — смеется. — И сейчас советов плохих не дам.
Слава всем святым приходит медсестра и выпроваживает ее. Трескотню мне слушать не хочется, в голове итак трещит.
Я не помню, как выбралась. Я вообще ничего после того, как случайно упала под лед, не помню. Видимо, просыпалась, но была в бреду.
