1
0— Я это печенье весь день пекла! Сама! Для тебя…
Мальчишка оглянулся, насмешливо пройдя по мне взглядом. Каким-то слишком взрослым и ироничным. И на косички посмотрел, и на гольфики, и на щеки мои, покрывшиеся розовиной. Развернулся и подошел ко мне.
Вырвал из рук коробку, которую почему-то, мне расхотелось отдавать.
Я надуто наблюдала, как он небрежно разрывает бумагу и открывает крышку.
Сильно покраснела, когда он заглянул внутрь и приподнял брови, колко усмехнувшись. Ладно, печеньки были немного корявыми, но в целом, по моему мнению было хорошо. Я украсила звездочки разноцветной посыпкой. От них исходил яркий запах сливок и корицы, которую я так люблю. Однако, теперь мне они не казались красивыми, напротив — ужасными. И все от его колючего ледяного взгляда.
Он издал смешок и показал мое творение всему классу. Просто взял и выставил напоказ. Одноклассники громко заулюкали. А мне было стыдно. Я ведь ему почти в любви призналась, а он… невежественный, злобный и… и плохой.
— Ладно уж, Синичкина, — закрыл коробку и прошел мимо.
— Синицына, — пробормотала я тихо.
Надулась и обернулась, глядя, как он уходит в раздевалку.
Девчонки стояли неподалеку и смеялись надо мной. А больше всех смеялась моя сестрица Аленушка. Она даже за живот держалась. Я после этого с ней две недели не разговаривала.
На следующий день мы поехали в гости к Михайловой на день рождение. Я сидела в кресле, надув губы, вспоминала вчерашний день. Это был самый позорный позор в моей жизни. Девчонки всю обратную дорогу надо мной потешались. Аленушка дома рассказала маме, и та тоже посмеялась над моим признанием.
Обидно было до слез. Я никак не могла вникнуть в атмосферу праздника.
И тут я увидела Маркушу, восседавшего в другом кресле. Раньше он никогда не приходил, а с того дня стал постоянно появляться в доме Михайловых. На всех праздниках.
— Привет, — пробурчала ему, разгладив складки на платье и поправив косички.
Маркуша повернул голову и мрачно посмотрел на меня. А потом в его огромных лазурных глазах появились озорные бесята.
— А ты еще кто такая? Что-то я тебя не помню.
Это явно была издевка. Я вспыхнула, но взгляда не отвела.
— Синицына.
— Ааа, это ты, Синичкина… — качнул головой, будто вспомнил. — Привет.
Опустила глаза на коробку в его руках.
Это было мое печенье.
— Зачем ты его принес? — удивилась я."
"— Для подарка, — со смешком сообщил он, взмахнув своими черными ресницами.
— Как это?
— Дарить же что-то надо. У меня больше ничего нет. Ничегошеньки своего.
— Но я спекла его для тебя! Так нельзя! — я быстро и шумно задышала. — Это было мое признание! От всего сердца!
— Признание? — хитро улыбнулся мальчишка. — Ты уверена, маленькая Лиззи, что оно мне нужно? Тем более… печенье твое на вид не очень.
