0
0
– Он пьян?
Слезы катятся по щекам, и я быстро смахиваю их пальцами, задерживая дыхание, но это лишь отсрочка неизбежного.
– Мама далеко живет? – серьезно спрашивает Елисей.
– Триста километров.
– Еще родственники?
Прижимаю подбородок к груди. Соленый водопад омывает лицо, не зная преград, и я прикрываю ладонью глаза.
– Елисей, пожалуйста, иди домой. Я сама разберусь.
– У тебя мозгов хватит только на то, чтобы запрыгнуть на подоконник и прорыдать до утра. Воспаление хочешь?!
– Не кричи на меня! Ты делаешь только хуже!
– Прости, – напряженно вздыхает он. – Лана, у кого еще ты можешь переночевать? Та рыжая, она ведь твоя подруга, позвони ей.
А это идея! Достаю телефон и набираю сообщение для Кати, потому что из телефонного разговора Елисей может выловить то, что ему знать не положено.
Лана: «СОС! Отец закрыл дверь изнутри, и я не могу попасть домой. Можно я переночую сегодня у тебя?»
Командир Карпова: «Где ты?»
Лана: «Возле квартиры»"
"Командир Карпова: «Одна?»
Лана: «С Елисеем»
Катя тянет с ответом, тем самым завязывая мои нервы в крепкие узлы. Только бы тетя Лариса разрешила. Ну, пожалуйста! Должно же мне хоть разок сегодня повезти!
Командир Карпова: «Шаг шестой, действие второе – ночь под одной крышей…»
Не дочитав текст до конца, принимаюсь стучать по буквам на экране.
Лана: «Катя, это не шутки! Мне правда придется провести ночь в подъезде!»
Командир Карпова: «Я все еще наказана за тройку по физике, если пойду сейчас к маме, то гарантирую, она пришлет к тебе полицию и слесаря, чтобы вынести дверь…»
Опускаю руку с телефоном, глядя в пол. Полиция? Папа мне за это спасибо не скажет. А вдруг его уволят с работы или эта новость дойдет до службы опеки, как в тех дурацких программах по телевизору? Сердце тревожно бьется в груди, новая волна слез уже на подходе.
– Ну что? Договорилась?
– Нет, – выплевываю я. – Ее мать мегера, и она меня ненавидит.
– Еще варианты есть?
– Полно. Подоконник, пол, скамейка во дворе.
– Ясно, тогда поехали.
– Куда?
– В психушку. Тебя там и согреют, и подлечат.
Шагаю ближе и тычу пальцем ему в грудь:
– Знаешь что?!
– Ну-ну… – Елисей наклоняется к моему лицу.
Смотрю ему в глаза, подбородок дрожит. Убираю руку и отступаю.
– Ничего. Просто уезжай, ладно? Оставь меня в покое.
– Не могу.
Вижу его сквозь размытые темные пятна из-за подступивших слез. Собранный и уверенный, ни капли жалости, одни лишь решимость и твердость. Он протягивает руку, и я читаю по губам, потому что в ушах грохочет сердце: «Идем, Лана». Вкладываю свою ладонь в его, прикосновение согревает мгновенно и проносится по телу успокаивающей волной. Я ему верю.
