0
0Фраз по типу «все наладится», «все будет хорошо» я бы просто не вынесла.
– Ешь свою вафлю, Лана. У меня уже уши замерзли.
Какие мы нежные. В несколько нескромных укусов доедаю лакомство. Сладкая клубника и хрустящая фисташка тихонько поворачивают переключатель счастья, ветер забирает с собой дурные мысли. Выбрасываю картонный стаканчик в урну и смотрю на Елисея. Может быть, все не так уж и плохо? Да и он не так уж плох.
– Спасибо, – слабо улыбаюсь я.
– Надеюсь, завтра ты не будешь вести себя как хомяк, которого месяц морили голодом.
– Ты офигел?!
– От твоих манер? Да.
– А ты утонченный, как французский барон! Сам схомячил вафлю за три секунды!
– Скорее, как китайский император. Вдруг война, а я голодный, – величественно отвечает он.
Щекотка зарождается в груди, поднимается вверх по горлу и вылетает раскатистым смехом. Видел бы он себя! Китайский император, блин! Елисей поднимает уголок губы, глядя на меня не моргая. Ветер вдруг исчезает, будто сверху упал стеклянный купол и накрыл нас двоих. Вакуум заполняет пространство, стирая звуки, и я слышу лишь громкий стук своего сердца. Капец, я влипла. Кажется, у меня переизбыток Елисея в крови.
– Лана, у тебя есть платье? – спрашивает Елисей, оглядывая меня с ног до головы.
– Свадебное?
– Даже не надейся, – мрачно отвечает он, но я вижу веселье в его глазах. – Темное, вечернее. Вечеринка будет в стиле «Гангстеры».
А вот и плюсы от отсутствия челки, ему больше не скрыть от меня настоящие эмоции. Склоняю голову и упираюсь рукой в бок, отставляя бедро:
– Найду, но надену, только если и ты тоже будешь в платье.
– Ты уже исчерпала лимит своих условий.
– Да ну? – хмыкаю я.
– Что это за разговорчики? В себя поверила?
Может быть… Делаю шаг вперед и запрокидываю голову, собираясь проверить одну из сцен, что зачитывала мне Катя. Если при внезапном сближении оппонент теряется, то он к вам что-то чувствует. Варианта два: пойдет на контакт, что значит симпатия точно есть, или отшатнется – симпатия все равно есть, но еще не осознанная. Черные зрачки закрывают почти всю серую радужку, и я не могу сдержать улыбки. Попался!
– Во сколько праздник? – приглушенно спрашиваю я.
"– В семь.
Еще чуть выше приподнимаю подбородок.
– Где?
– Я вызову тебе такси. – Голос Елисея звучит глуше.
– Хорошо… – Не отпускаю его взгляд, и… Черт возьми, да! Закусываю нижнюю губу!
Елисей смотрит на мои губы, сердце замирает. Неужели и правда работает? Он медленно поднимает руку, щеки касается тепло его ладони. Вот черт! Можно мне домой?! Елисей ныряет пальцами под мою челку, обхватывая лоб:
– Точно температуры нет? Ведешь себя странно.
Расслабляю плечи и смахиваю его руку, отступая.
