0
0
– Это шутка?
– А тебе смешно?
Елисей угрожающе наклоняется вперед:
– Ты видишь улыбку на моем лице?
Он что, пытается меня напугать? Признаюсь, выглядит действительно жутковато, но сходство с моментом из фильма «Темный рыцарь» меняет эффект с точностью до наоборот. Зеркалю жест Елисея, приближаясь к его лицу:
– Хочешь знать, откуда эти шрамы? Мой папаша…
– Ты ненормальная, – глухо шепчет он, отклоняясь.
– Ты первый начал.
– Лана, просто уйди, ладно? Возвращайся на тусовку и не смей больше подходить ко мне.
– Вряд ли это возможно.
– Почему?!
– А вдруг ты мне нравишься?!
Трудно сказать, кого из нас больше шокирует мое заявление.
– Потрясающе, – сдержанно кивает Елисей. – И что мне делать с этой информацией?
– Это всего лишь предположение, а не достоверный факт.
– Ничего глупее я в жизни не слышал.
«Сам тупой!» – злюсь я мысленно.
– Лана, давай сделаем вот что: ты сейчас уйдешь и забудешь об этом разговоре. Обещаю, что сделаю то же самое.
– Нет! – твердо заявляю я, не желая сдаваться.
– Что значит «нет»? – грозно переспрашивает он, шагая ближе.
– Я не пью.
– Значит, сама по себе такая неадекватная?
– Нормальная я! Неужели так сложно поверить, что я испугалась за тебя?! Что мне не все равно?!
Между нашими носами всего пара сантиметров. Прохлада исчезает, и тело погружается в горячую смолу необычных ощущений. Гнев и паника, интерес и смятение. Чувства мечутся, меняясь друг с другом, и я уже не понимаю, где игра, а где реальность.
Елисей медленно отстраняется, тряхнув волосами. Челка падает на глаза, и он поворачивается в сторону лестницы, готовясь к побегу.
– Ты встречаешься с Настей?
– Нет.
– С другой девушкой?
– Нет.
– С парнем?
Елисей сжимает ладонями шею, запрокидывая голову.
– В этом нет ничего такого, я не осуждаю…
– Лана, мне нравятся девушки, просто ты не одна из них.
Слова кажутся такими горькими, словно сгоревшая гренка, политая соусом чили. Провал в кубе, и вряд ли уже можно что-то исправить. Пустота разъедает грудную клетку, руки опускаются.
– Я правда хотела помочь.
– А мне правда это не нужно.
Смотрю на удаляющуюся спину Елисея и жду, когда он отсалютует мне на прощание, но этого не происходит. Провал в десятой степени, на этот раз я точно проиграла.
Катя молчит всю дорогу от кафе до перекрестка, где мы обычно прощаемся, перед тем как разойтись по домам. Останавливаемся у пешеходного перехода, машин нет, но красный сигнал светофора никто не отменял.
