Вот так, значит? Ничего, я тоже кое-что могу.
– Сегодня я позвоню тете Яне, – зловеще понижаю голос, – и договорюсь с ней о семейном ужине тридцать первого. Думаю, папа будет не против. Мы с твоей мамой приготовим…
– Нет, Лана. Пожалуйста, – с тихим ужасом шепчет Елисей.
– Да-да-да. Мы сделаем все сами. Даже компот сварим.
– Ты такая жестокая.
– Было у кого поучиться.
* * *"
"Гриша ходит по комнате из угла в угол, сцепив руки за спиной, эмоции также мечутся в его душе. Взгляд падает на так и не начатую вышивку с котятами в корзине. Гриша хватает упаковку и кидает ее в стену.
На диване лежит ноутбук, на экране которого открыт пост, вышедший пару часов назад. На главной фотографии изображен Андрей, привязанный к стулу, табличка на его животе гласит: «Война окончена! Победителей нет!», а на лбу красуется яркая надпись – «урод». Следом снимок банки с ненастоящей кровью как доказательство того, что сегодняшняя выходка Елисея была всего лишь представлением.
«Это именно тот исход, который мы можем получить, если не остановимся прямо сейчас. Многие даже не задумываются, что происходит, а просто следуют за большинством. И соль в том, что большинство идет в никуда. Оно топчется на месте, не имея своего мнения, безвольное и бесхарактерное, удобное для тех, кто жаждет власти. Ему говорят ненавидеть, и оно ненавидит.
Наше бездействие очень выгодно тем, кто присвоил себе ненастоящие титулы. Они чешут свое эго о наши головы, прикрываются нами, чтобы оправдать свои поступки. Тебе не надоело? Ты правда считаешь это важным и готов взять ответственность за чужие действия? За каждую драку, которая обусловлена враждой школ? За то, что они позволяют себе говорить и делать, гордо называясь генеральской свитой или бандой командующего? А может, уже пора решать каждому за себя, не опираясь на традиции, которые давно потеряли смысл? Может, пора все изменить?»
Гриша еще раз перечитывает текст, часто моргая, чтобы избавиться от слез.









