Метод книжной героини

Они поодиночке ужасы придумывали, а если объединятся, то нас вообще всех посадят!

– Идеи есть? – спрашивает Елисей.

Катя прищуривается, глядя вверх, и морщит губы, водя ими из стороны в сторону.

– Вообще-то, есть. Герой становится злодеем ради благой цели. Довольно распространенный сюжетный ход. Мне нужно немного времени, чтобы все расписать.

– Супер! – Елисей хлопает по коленям и встает. – Тогда встретимся завтра и обсудим все на свежую голову. Лана, проводишь меня до двери?

– Конечно, – говорю я и поднимаюсь, превозмогая дрожь в теле.

Елисей прощается с папой, который сидит на диване в гостиной, крепким рукопожатием, и мы выходим в коридор.

Непослушными пальцами заправляю склеенные лаком волосы за уши, наблюдая, как Елисей надевает куртку и туфли. Шагаю к двери и кричу, обернувшись:

– Пап, я скоро вернусь!

– Целуйтесь дома, в подъезде холодно! – отзывается он.

– Не выходи, – говорит Елисей, первый касаясь дверной ручки. – Там и правда холодно.

Он распахивает дверь и гладит меня по голове, с улыбкой глядя в глаза.

– Но… – сбивчиво произношу я, ощутив болезненный удар в ребра.

– Выспись как следует.

Елисей покидает квартиру.

Сердце рваными прыжками поднимается вверх к горлу, воздуха не хватает. Выбегаю на лестничную клетку в одних носках и несусь вниз. Елисей ловит меня в конце пролета и тут же усаживает на подоконник, крепко стискивая талию:

– С ума сошла?! Что это за прыжок веры, еще и босиком по бетону?!

– Мы с тобой не поговорили.

– О чем?

– О записи.

– А что о ней говорить?

– Я должна извиниться и… – бормочу, опуская голову.

– За что извиниться, Лана? Все, что там сказано, я слышал от тебя и в лицо. Это ведь было в самом начале, верно? Тогда я считал тебя чокнутой сталкершей, а ты меня – зазнавшимся козлом.

Это не новость. Ну а про челку… Я ведь подстригся. Проблема решена."

"Поднимаю голову, короткие вдохи и выдохи качают грудную клетку. Елисей смотрит на меня с прежним теплом, но я не могу сдержать слез из-за слишком большого количества переживаний на один квадратный миллиметр моих нервных клеток.

– Последняя фраза сказана не тобой, – спокойно говорит он. – Я могу отличить твой голос от компьютерного, поэтому успокойся, пожалуйста.

– Ты меня даже не поцеловал, – хнычу с такой скорбью в голосе, что разжалобила бы и Сатану.

Елисей запрокидывает голову, и его смех разносится на весь подъезд. Хлопаю ресницами, не понимая, что именно его так рассмешило, и пихаю его в грудь.

– Воу, тише, – произносит он сквозь отголоски звонкого смеха. – Лана, у меня все лицо в этом вонючем креме, а еще болит нос. Ты, когда целуешься, так сильно прижимаешься, что я иногда жалею, что я не Волан-де-Морт.

– Может, мне откусить твой нос, а? Никаких сожалений, один раз ведь живем, – обиженно произношу я.