0
0Если хочешь, брось меня прямо сейчас, потому что я правда не могу!
Нельзя, понял. Падаю рядом, с трудом сдерживая разочарованный вздох. Мы снова лицом к лицу, взгляды переплетены, и это ощущается, как прыжок в жерло вулкана, над которым идет снегопад. Лана жалобно морщит лоб, изгибая брови:
– Ты ведь издеваешься надо мной, да?
Это она надо мной издевается. Смотрю на ее губы, и я отвечаю абсолютно серьезно, не в силах даже моргнуть:
– Нет, я действительно очень хочу тебя поцеловать. Еще на крыше хотел, но боялся, что ты меня столкнешь после того, как узнаешь правду.
Лана отворачивается, упираясь лбом в матрас, и рычит:
– Замолчи!
Прикрываю глаза, беззвучно усмехаясь. Так забавно, один щелчок, и ты уже в ловушке. Купить рыжей шоколадку, что ли, в благодарность за ее безумные идеи? Если бы не они, я бы вряд ли заметил Лану, потому что был слишком поглощен разборками с Андрюшей, а теперь… Расслабленная ладонь Ланы в моей вдруг оживает, она переплетает наши пальцы и нежно сжимает, посылая колючие искры по венам. Это, конечно, не поцелуй, но по ощущениям близко. Осторожный жест согласия и небезразличия, и сейчас его более чем достаточно.
– Мне нужно время, чтобы привыкнуть и все осознать, – бормочет она, словно оправдываясь.
– Я тебя понял.
– Думаешь, я странная?
– Думаю, ты милая.
– А-а-а! Остановись! – вопит Лана, вжимая лицо в матрас, чтобы заглушить страдания.
– Попроси по-японски, я не понимаю, что ты говоришь.
– Могу только на блатном!
– А ну-ка!
– Завали хлебало, генерал! – выдает Лана с характерным акцентом. – А то я тебе череп подрихтую!
Меня разрывает от смеха в секунду. Грудная клетка дрожит, и я никак не могу остановиться.
– Ты че, пес? Страх потерял?
– Пожалуйста, остановись, – выдавливаю сквозь хриплый смех.
– Попроси по-японски, – говорит она, хитро прищуриваясь.
Мгновенно замолкаю, удерживая ее взгляд. Лана в панике чуть шире распахивает глаза, по всей видимости, уже пожалев о просьбе. Приподнимаю бровь и расслабляю горло, понижая тембр голоса:
– Ямете…"
"Лана вновь роняет голову на матрас, упираясь в него лбом:
– Сдаюсь. Пощади.
– Ты так задохнешься, развернись.
– Не могу, – бурчит она. – Ты на меня смотришь.
– И что, смотреть тоже нельзя?
– Это смущает!
Переворачиваюсь на спину и шумно вздыхаю.
– Хорошо. Я буду смотреть в потолок.
Слышится тихий шорох, по щеке пробегает мимолетная волна мелких мурашек.
– Значит, тебе можно смотреть, а мне нет?
– Я не смотрю, – хихикает Лана.
Ее ладонь в моей руке кажется совсем маленькой, кожа горячая, тонкие пальцы несмело откликаются на мои касания. Молчание замирает над нами, не слышно даже дыхания.
