3
0
— Ну, это мы будем решать, — Егор пожимает плечами.
— Не мог промолчать? — сердито шепчет Саша.
— Я его уделаю.
— Суп же я готовила, — прижимаю салфетку к губам. — Уделаешь, выходит, меня?
Несколько секунд растерянного молчания.
— Нет, не тебя, — Паша чешет щеку. — Папу.
— Да я в принципе не против, чтобы вы друг друга уделывали в уборке, готовке и стирке. — Может, тогда не будет сил на ночные драки.
— Если мы приготовим крутой суп, — Паша вновь смотрит на Егора, — то ты нам новую часть мортала. Со всеми дополнениями.
— Что это? — спрашиваю я.
— Игрулька на приставку, — Егор усмехается, — а если суп не получится?
— Месяц без приставки, — Паша вскидывает подбородок.
— Да ты чо творишь? — Саша в ужасе смотрит на брата. — Паха, блин! — секунда молчания, выдыхает через нос и смотрит на Егора, — месяц без приставки и неделя без интернета.
— А это зря, — рычит Паша.
— Сам виноват.
Скрещивают руки на груди и зло смотрят на Егора, который едва сдерживает в себе смех.
— Дорогая, ставки принимаешь?
— Как такие ставки не принять? — вздыхаю я. — Лишь бы кукушечкой с вами поехать.
— Ты уж постарайся, — Егор отставляет пустую миску и накалывает отбивную на вилку.
Глава 25. Не тигрица, а кролик
Захожу в комнату.
Егор развалился на кровати и вертит в руках тюбик смазки.
Ловлю себя на мысли, что скоро буду от мужа бегать с криками “оставь меня в покое! у меня там уже мозоли!”
Переводит на меня взгляд.
Мы молчим. Он вскидывает бровь, и я медленно закрываю за собой дверь.
— Ну, надо же не сбежала, — хмыкает он. — И, Инга, видела ты бы себя сейчас. Ты будто не к мужу в спальню зашла, а к людоеду.
— Извини, — шепчу я. — Тяжеловато мне переключаться с мамочки на…
— Тигрицу?
— Я не чувствую себя сейчас тигрицей, — тихо отвечаю я.
— А кем?
— Тебе честно?
— Мы тут честностью брак спасаем, милая, — пожимает плечами.
— Я себя чувствую кроликом, которого сейчас сожрет бородатый крокодил, — приваливаюсь бедром к комоду и скрещиваю руки на груди.
— Не скрою, такие метафоры меня возбуждают, — Егор не отводит от меня взгляда. — Тебе бы еще ушки на макушку и хвостик на попку.
— Тогда тебе костюм аллигатора надо бы подыскать.
— Можно бодиартом разрисовать, — Егор расплывается в улыбке. — Чешуйки там всякие, пупырышки крокодильи.
— На все-то у тебя есть ответ, — тихо смеюсь, а сам пытаюсь представить голого и разрисованного Егора. — А кто разрисовывать будет?
— Ты и будешь.
— Подожди. Я не умею рисовать.
— Какого крокодила нарисуешь, такого и будешь любить, — Егор угрозой щурится.
— Ты же не дашь мне тебя спокойно разрисовать, — я тоже щурюсь.
— Спорим?
— Ты меня на слабо берешь?
— Да, беру, — Егор медленно кивает.
