3
0
Егор развернут ко мне всем торсом. Одна рука на колене, вторая на подушке дивана. И смотрит на меня, не моргая. Зрачки расширены.
— Не слушай ты ее, — сглатывает. — Я же твой муж, Инга. Я имею право знать, что у тебя под юбкой. Кто если не я? Я, может, поэтому и женился на тебе, чтобы всегда знать, что за трусики на тебе. Я с тобой детей родил, дорогая. Какие могут у тебя быть от меня секреты?
— Опять хохмачишь? — зло щурюсь я. — Ради трусов женился на мне?
— Мне так больно, Инга, знать, что мое прекрасное чувство юмора теперь тебе не нравится.
— Да я убить тебя готова, — зло шепчу я.
— Главное, что ты уже не думаешь о побеге, — он улыбается. — Я готов к смерти, но не к разводу. Хотя и к смерти не особо готов. Ты же сейчас не напишешь на моей надгробной плите, что я был любимым мужем.
— Напишу.
— Но скрепя сердце, — фыркает он. — Не от сердца это будет.
— Потому что сдохнешь ты с мыслями о другой.
— Сейчас сдохну с мыслями о твоих трусиках, — глухо отвечает он. — Поэтому сейчас я буду яростно отбиваться от тебя и не полезу в гроб.
— А с мыслями бы о другой полез, что ли?
— Я бы принял бы свою судьбу и твой гнев со всем смирением.
— Он меня бесит! — рявкаю на Лидию и в отчаянии повторяю. — Бесит! Я не знаю, почему я пятнадцать лет назад решила, что у него острый юмор! Я не знаю, почему смеялась до слез и до боли в животе! Я аж хрюкала от его тупых шуток!
— И это было прекрасно."
"— Заткнись! — вскакиваю на ноги и верещу на Лидию. — Я все осознаю! Он хороший отец, замечательный муж, он красивый! Но он меня бесит! И на вопрос почему, я отвечу знаете что?
— Что? — Лидия даже не вздрогнула от моего крика.
— Потому что встречаться с весельчаком очень весело и задорно, но жить с ним — это совсем другое! Для него вся жизнь — большая шутка! Обхохочешься! И самая большая шутка для него теперь, что у него стоит на другую!
— Нет, Инга, — замираю от серьезного тихого голоса Егора.
Оглядываюсь, как загнанный зверь.
— Если ты меня не любишь, Инга, то так и скажи, — он пристально смотрит на меня. — Я прекрасно знаю, что я тебя раздражаю. Я не слепой, моя милая. Тебе со мной душно.
— Как и тебе со мной, — я выдыхаю слабый стон.
— Но разница в том, — он смотрит на меня темными глазами, — что я хочу все исправить. А ты хочешь этого?
И мне от его мрачного тона становится жутко. Я хочу спрятаться за его шутки. Лучше пусть шутки меня раздражают и вызывают гнев, чем то, что я сейчас чувствую.
Мне очень страшно.
Я не хочу прийти к осознанию того, что могла разлюбить Егора. Нет. Я готова стенать о несправедливости, о его вероломности, о его подлости, но не докопаться до той истины, что мужа можно разлюбить.
