3
0
— Ни с того, ни с сего, — продолжаю я, — взял и заявил, что хочет другую. Вот пусть и идет к ней.
— Измена была? — Лидия смотри на Егора.
— Нет.
— Почему?
— Потому что я люблю жену, и я прекрасно знаю по чужим примерам, что гулянки рано или поздно вскрываются. Оно мне надо усложнять себе жизнь? Она же гордая, — кивает на меня. — без последних трусов в мороз уйдет, а мне потом за ней по сугробам идти. Сам где-нибудь околею с сожалением и чувством вины, что проебал такую женщину.
— Не выражайся.
— Я спокойно отношусь к обсценной лексике, — Лидия все еще спокойна. — Иногда именно только она может выразить те эмоции должным образом, — смотрит на меня, — если в моменте подбирать правильные слова, то эмоция может ускользнуть.
— Я с вами не согласна.
— Ваше право.
— И вы мне не нравитесь.
— Так и должно быть, — пожимает плечами. — Другой вопрос, надо ли вам, чтобы я ковырялась в ваших ранах.
— Нет, не надо.
— Тогда можете идти.
— И это на все, что вы способны? — зло удивляюсь я.
— А вы все еще тут.
Я вскакиваю, в ярости шагаю к двери, у которой останавливаюсь и медленно выдыхаю и возвращаюсь на диванчик, обитый зеленым бархатом.
— Почему вы вернулись?
— Я не знаю, — закрываю глаза. — И вы часто будете задавать вопросы с почему?
— Да.
Смотрю на Лидию, а она все такая же спокойная.
— Я не верю, что можно разбудить страсть в человеке, который остыл.
— А я не обещаю, что вы вернете себе ту страсть, которая вас столкнула, — Лидия вздыхает. — Такая страсть оправдывается лишь новизной и риском, Инга.
— Видишь? — смотрю на Егора. — Слышишь?
— Однако, — Лидия опять не теряет маску флегматичности, — страсть, как и любовь, очень многогранная.
— Конечно, — усмехаюсь я. — Ведь столько неизведанных извращений в мире.
— Инга, — Лидия мягко улыбается, — вы остаетесь? Я не могу дать стопроцентных гарантий того, что вы обязательно спасете свои отношения. И это путь долгий. И да, очень непростой, но у вас есть возможность быть друг с другом честными. Разве вы не достойны спустя столько лет такой награды?
— Награды?
— Да, Инга, награды, — Лидия кивает. — Узнать человека с других сторон — это награда, а отдалиться, скрыть в себе самого себя от любимого — наказание.
"— А если я боюсь… — мой голос становится тише. — Очень боюсь того, что не знаю своего мужа?
— А вы его не знаете, — Лидия, кажется, даже не моргаете. — Как и он вас. Вот и вопрос, хотите ли вы его узнать?
Я перевожу взгляд на Егора и не вижу в нем воодушевления. Только мрачную решительность.
— И я, так понимаю, — вновь обращаюсь к Лидии, — легко и просто не будет, да? Я буду злиться, плакать, возмущаться…
— Нет ничего хуже равнодушия.
Сжимаю переносицу.
