3
0– Скверно! Видать, ты плохо танцевал на сегодняшнем балу! Этим ты оказываешь неуважение нашему гостеприимному хозяину, а он ведь так старался, так готовился к этому пиру! Он нанял десятки лучших поваров, разорил не одно кладбище, опустошил множество мертвецких, лишь бы угодить своим гостям!
Брат Бернар взял кусок хлеба, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания и заглушить нешуточный голод. Хлеб оказался горьким, в нем то и дело попадались мелкие камешки и какие-то косточки, о происхождении коих инквизитор старался не задумываться.
Безрукие официанты бойко сновали между пирующими, шурша стрекозиными крыльями, сменяя пустеющие блюда, подливая в кубки вино.
– Ты совсем не пьешь, красавчик! Позволь, я допью из твоего бокала – это сближает, и к тому же я обожаю кровь младенцев! У нее такой чудесный букет!
Брат Бернар дрожал крупной дрожью, оглядывая своих соседей и следя за их ужасной трапезой.
Кот, кажется, насытился и принялся умывать морду. Вдруг в высоте снова ударили литавры, и столы чудесным образом исчезли. Гости повскакали со своих мест, захлопали в ладоши (у кого они были) и кинулись друг к другу, чтобы продолжить праздник, предавшись отвратительной оргии. Двуногие волки соединялись с дряхлыми ведьмами, пауки – с жабами, зубастые птицы – с летучими мышами и огромными скорпионами. Инквизитор увидел, как сквозь стонущую, копошащуюся толпу к нему пробирается, плотоядно ухмыляясь, знакомая уже беззубая старуха с речной лилией в косматых волосах, – и бросился наутек.
"Убегая, он наткнулся на безголового монстра.
Тот двумя железными пальцами ухватил инквизитора за плечо и недовольно проговорил:
– Ты не умеешь вести себя в приличном обществе, новичок! Тебя встретили как порядочного человека, а ты ведешь себя как неотесанный мужлан, как деревенщина!
– Довольно, довольно! – закричал брат Бернар в непритворном ужасе. – Я более не в силах...
Монстр брезгливо разжал свои пальцы, и несчастного инквизитора подхватил ледяной вихрь, закружил, как осенний листок, понес куда-то во тьму.
И брат Бернар очнулся на каменном полу своей комнаты в епископском дворце.
Все тело его болело, как после побоев, глаза жгло, как будто в них насыпали песку, рот пересох. Инквизитор с трудом поднялся на ноги, дотащился до постели, нашарил на прикроватном столике кувшин с водой, жадно напился, рухнул на постель и провалился в густой, тяжелый, черный сон без сновидений.
