3
0Услышав шаги, он вздрогнул, проснулся и схватился за меч, воскликнув:
– Кто идет?
– Свои! – ответил инквизитор и добавил условную фразу: – Все дозволено ради вящей славы Господней!
– Это ты, благочестивый брат! – ландскнехт узнал его и успокоился.
– Открой мне дверь, – приказал инквизитор. – Я хочу еще раз взглянуть на эту еретичку!
– В такой поздний час? – проворчал ландскнехт, но не посмел возражать и отпер дверь камеры.
Брат Бернар вошел внутрь и замер на пороге, невольно залюбовавшись спящей женщиной."
"Маргарита спала в углу камеры, свернувшись калачиком на жалкой охапке полусгнившей соломы.
Инквизитор почувствовал укол в самое сердце – острый укол жалости и в то же время желания, нестерпимой жажды обладать этой женщиной, обладать не только и не столько ее телом, сколько ее душой, ее мыслями, ее чувствами. Он хотел бы проникнуть в ее сны, в ее мечты, в ее самые сокровенные помыслы.
Фрау Ситтов пошевелилась во сне, едва слышно прошептала какое-то имя. О, если бы это было его имя, подумал брат Бернар, если бы она думала о нем! Но нет, это невозможно... если только Он, его новый хозяин, поможет ему...
Вдруг инквизитор почувствовал, что они не одни в этой комнате. Что здесь есть еще кто-то, кроме него и Маргариты.
Он испуганно огляделся – и вдруг увидел, что из дальнего угла камеры, из-под брошенной там мешковины медленно выползла, подтягивая белесые лапы, крупная бледная жаба.
Следом за первой жабой появилась вторая, затем третья, четвертая, и скоро десятки жаб, неторопливо переваливаясь, с потешной грацией уродства шествовали по каменному полу камеры, направляясь к спящей женщине.
Пораженный инквизитор следил за шествием жаб, не в силах сдвинуться с места, не в силах произнести хотя бы слово.
Позади прочих жаб ползла самая большая, самая уродливая, с неограненным рубином во лбу – та самая жаба, которую брат Бернар видел в своем удивительно реальном сне, та, которую в этом сне ведьма кормила своим колдовским варевом.
Вскоре жабы окружили Маргариту ровным кольцом, в котором был оставлен небольшой проход.
Жабья царица, увенчанная огромным рубином, подошла позже остальных, величественно проследовала через этот проход и подползла вплотную к спящей женщине.
Брат Бернар почувствовал нарастающий в душе страх, темный ужас перед тем, что сейчас произойдет на его глазах, – но он по-прежнему не мог шелохнуться.
Царь-жаба вползла на край одежды Маргариты, перебралась на ее грудь, на обнаженную белую шею.
