Мария, королева Нисландии

Вдоль стен остались стоять фрейлины, а Мария и Лютеция в сопровождении госпожи Мерон прямиком направились к длинным рядам соединенных столов, где грудами были навалены ткани, обувь, пояса, какие-то коробки, шкатулки и даже изделия из серебра и фарфора.

Торговцев в зале присутствовало всего около десятка, и сестры, не сговариваясь, под растерянным взглядом гувернантки, разошлись в разные стороны, к разным рядам. Впрочем, мадам Мерон быстро успокоилась, когда почти у нее под носом ловкий молодой парень щелкнул ключиком, открывая большой ларец. Мария не успела заметить, почему ахнула гувернантка, но порадовалась, что сможет разговаривать с купцами сама. Тем более, что молчаливая Эмми следовала за ней, как тень.

Ткани, выложенные кусками и рулонами, поражали воображение яркостью, избыточной пестротой и сложными рисунками. Мария растерянно помяла в пальцах жесткую, почти не гнущуюся от золота парчу и поинтересовалась ценой. Купец, полноватый мужичок средних лет с ярким детским румянцем на пухлых щеках, покрытых неряшливой редкой бородкой, непрерывно кланялся и также непрерывно журчал бархатным голосом:

— С самого Востока вез, ваше королевское высочество! Даже в Парижеле не выкладывал, исключительно желая доставить вам удовольствие. Более того, ваше высочество, сами видеть изволите: этакой красоты ни у кого и нет! Только чтобы вам, прекрасная госпожа, удовольствие доставить, себе в убыток отдать готов! Лишнего я не запрошу — все про мою честность знают! Ежели на гинеи с вами сговоримся, то большего я и желать не посмею! Сами понимаете, ваше королевское высочество, что лишнего я ни одного су не прошу!

Слегка оторопевшая от такого многословия, Мария поразилась: «Одна гинея? Неужели за весь рулон ткани всего одна гинея? Да тут золотой нити вбухано на каждый квадратный сантиметр больше!». Она растерянно посмотрела на Эмми, и служанка тихонько забормотала:

— Я, конечно, госпожа, советовать вам не смею… а только больно уж цена кусачая. Это ежели на платье верхнее брать, то надо не менее двадцати двух, а то и двадцати трех футов. Столько гиней отдать, да еще и за шитье сколько!..

Мария оторопело посмотрела на Эмми, заметила недовольно нахмурившегося и замолчавшего купца и, наконец, сообразила: «одна гинея — это не весь рулон! Это за какой-то кусок ткани, вроде нашего метра. Или уж скорее полметра… И вот этих самых кусков, по словам Эмми, нужно целых двадцать два или даже двадцать три!”."

"Она секунду постояла в задумчивости и, решив, что такие бешеные цены ей неинтересны также как и новое платье, равнодушно опустила край ткани, все еще машинально зажатой в пальцах, на прилавок.

Разумеется, парча и бархат были не единственными тканями и товарами, которые шустрые торговцы предложили принцессам.