Мария, королева Нисландии

Сплетни по острову гуляли достаточно интересные, о чем раз в два-три дня Вита докладывала Марии лично:

— Сегодня из Нордевика селянин приехал, сыр овечий привез. Сказывал, что у них по сию пору спорят, сама ли королева с Хилтруд справилась или ей кто помог.

Голос Виты был очень серьезен, и Мария уточнила:

— И кто бы, по их мнению, мог оказать мне помощь?

— Госпожа, сильно мне это не нравится, — Вита продолжала хмуриться и, видя недоумение королевы, пояснила: — А ну-ка скажут еще, что вам сам нечистый помогал… За этакое-то могут и к церковному суду притянуть!

— Что такое церковный суд? — Мария насторожилась. В ее памяти, памяти землянки, словосочетание «церковный суд» плотно ассоциировалось со словом «инквизиция».

— Такой суд, госпожа, производят, ежели кого в ведьмовстве подозревают или других темных делах.

— И часто такой суд случается?

— Да не так, чтобы очень… Лет десять назад последний раз было. Женщину одну по имени Урсула, а по кличке Колбрун, аж из самого Лисмара привезли. Это, госпожа, самое дальнее от столицы поселение и самое маленькое. Я там и не бывала никогда, — обстоятельно рассказывала Вита. — И вроде как женщина эта колдовством коров у соседей потравила. Там на все поселение пять ли, шесть ли голов всего и было, и все попередохли за несколько дней. Ну и понятное дело, что местные взбунтовались.

— И что случилось с этой женщиной?

— Я, госпожа, тогда простыла сильно и на само судилище не ходила. Но, конечно, все в подробностях потом узнавала. Ее к столбу привязали, и с Лисмара жители чуть каменьями ее не побили. Никак она оправдаться не смогла. Но и святой отец казнь устраивать не дал. Повелел, чтобы ее отправили аж в саму Бритарию. И там бы церковь сама порешала — ведьма она али нет.

— И что же порешала церковь? Что стало дальше с этой женщиной?

— Долго, госпожа, никто не знал, чем дело кончилось. А после святой отец письмо получил из Бритарии и зачитывал в храме на службе воскресной. В сам храм я тот день, конечно, не попала: там одни только благородные лорды с семьями присутствовали. Но женщина эта Колбрун, которая вроде как пожелала в монастырь вступить, — Вита помолчала и добавила: — Оно, может, так и лучше для нее же…

— Почему ты так думаешь? — Мария выспрашивала дотошно, потому что местные суды особого доверия ей не внушали.

— Госпожа, так ведь ее Колбрун-то не зря прозвали, — пояснила Вита. — сама-то я ее не видела, а подруги и соседи мои, кто на судилище ходил, сказывали, что она именно колбрун и была. Это значит чернобровая, — пояснила служанка. — Сказывали, что она и сама темненькая и смуглая была, а уж брови и вовсе как углем рисованные.

История оставила весьма гнетущее впечатление, но больше никаких подробностей Вита не знала.