0
0Надо одним махом, пока это неожиданно. И он забубнил, будто не разобрал спьяну:
– Закурить? Щас, чай не жалко…
Не обращая внимания на клинки, он неловко выбрался из пролетки и начал неспешно шарить по карманам.
– Щас, щас… Где-то тута…
Бандиты смотрели на него с недоумением: глупый штымп[18] ничего не соображал и потому не пугался. Наконец двое тоже спустились к нему, и третий подтянулся. Они встали напротив, а кучер притих сзади, держа вожжи. Пора!
Алексей Николаевич ударил с обеих рук без замаха, снизу вверх, словно отвесил обычные оплеухи. Но сила их была такова, что правый и левый бандиты полетели с ног долой. Они врезались в третьего, и все оказались на земле. Закричали от боли и неожиданности, завозились друг под другом – куча мала. Тут Пашка со спины ударил Лыкова кистенем. Но сыщик уже почувствовал опасность и начал поворачиваться. Кистень скользнул по голове и лишь набил хорошую шишку. Коллежский советник перехватил руку негодяя, сгреб его в охапку и с силой бросил на гайменников сверху. Тут из-за бани выскочили Белоконь с Рукосуевым и закричали:
– Руки вверх, стреляем!
Но бандиты никак не могли подняться. Ремешок всей массой упал на них и, как потом оказалось, своей тушей сломал прыщавому ключицу. Пока сыщики их подняли и заковали, те едва сумели опомниться.
Поручик повернулся к начальству и спросил:
– Как вы, Алексей Николаевич? Целы?
Лыков был жив и здоров, не считая шишки на голове. Но кто считает такие мелочи? И он ответил:
– Порядок. Рукосуев, давай сигнал.
Старший филер вынул из кармана свисток и начал наяривать. От опушки леса отозвалась засада: прибежали пять сыскных агентов. Вскоре гайменников загрузили в пролетки. Поручик Белоконь стоял и расстраивался: ни французский бокс, ни джиу-джицу не понадобились, командированный полковник справился один."
"Успех был полный. Особенно радовало то, что «черный» извозчик лично участвовал в ограблении. Его кистень отложили отдельно, на предмет изучения. В последний год двое или трое посетителей «Чепухи» получили такой штукой по голове. Если их разыскать и сделать очную ставку, список Пашкиных подвигов можно расширить. Но у сыщиков появилась другая идея.
Лыков с Лебедевым устроили извозчику первый допрос. Прибывший вечером Олтаржевский сидел рядом и молчал, учился. Коллежский советник время от времени пробовал свой затылок, и тон его поэтому был весьма жестким.
– Вот что, назём[19]. Долго ты ходил по краю и теперь свалился. Каторга считай что в кармане. Но…
Сыщик замолчал.
