0
0Мы его арестовали.
Атаман чуть склонил голову набок и ждал продолжения.
– Давай так. С меня капчук[34] и корзина пива. С тебя документы.
– Пиво? – с оживлением переспросил Скуратов.
– Да. Хорошее, петцольдовское. Прямо сейчас и обменяемся.
Алексей Николаевич вынул из портмоне банкнот и протянул атаману. Тот взял, подозрительно посмотрел.
– Не пчелы?[35] Гляди…
– Настоящие!
Сыщик крикнул наверх:
– Весельчак, подь сюда!
Хитрованец быстро спустился и получил от сыщика десятку.
– Давай за петцольдовским пивом, одна нога здесь, другая там!
– А сколько взять-то?
– На девять рублей, целковый возьми себе за труды.
– Слушаюсь, васкоробродь!
– Ты какое любишь, темное или светлое? – обратился питерец к подземному жителю.
– Светлое.
– А я темное, – подал вдруг голос есаул.
– Того и другого возьми, – приказал сыщик Весельчаку."
"Васька убежал. Лыков с Малютой сели на стулья, адъютанты остались стоять.
– Ну, как тут живется? Не скучно? – начал дипломатичный разговор коллежский советник.
– Живется спокойно. Ваши сюда не суются.
Сыщик огляделся, зябко повел плечами:
– Да… Я бы не смог. Меня однажды в Даниловке завалило в пещере. Четыре дня просидел, чуть с ума не сошел. Стреляться уже надумал[36]. Бр-р… До сих пор иногда кошмары снятся, что я в той могиле…
– Не, у нас весело, – будто оправдываясь, ответил «иван». – В святцы[37] балуемся, девки к нам в гости ходят.
– А по ночам гуляете…
– По ночам гуляем, – с ухмылкой подтвердил хозяин.
– Уходить тебе надо до холодов. Зимой в этом клопосдохе совсем худо.
– Поглядим… – буркнул «иван»; разговор перестал ему нравиться. – Где твой скороход? Только за смертью его посылать.
– Да он скорее твой, чем мой!
Еще пять минут они поговорили ни о чем. Потом явился Васька с полной корзиной пива, и начальники совершили обмен. Лыков не глядя сунул бумаги в карман, кивнул гайменнику:
– Будь здоров. Попадешься – договорим.
Когда они выбрались наружу, Мариан Ольгердович облегченно вздохнул. Толпа задержанных ждала своей участи и с надеждой взирала на парламентеров. Лыков махнул рукой:
– Пляши в три ноги! Всем свобода!
– Ура!!! – закричали хитрованцы и разбежались по кабакам. Сыщики с офицером сели в служебный экипаж, и только там Лыков вынул и развернул трофей:
– Что здесь?
И ахнул:
– «Программа развития Балтийской эскадры до тысяча девятьсот десятого года»! Вот гады, такой документ похитили!
На другой день в Петербурге ротмистр Лавров крепко пожал руки Лыкову и Олтаржевскому:
– Поздравляю, господа. Теперь мы прижмем эту шушеру с Большой Морской[38].
– А что мой обидчик-гальванист? Нашли его в Риге?
– Нашли, да что толку. Сел там на пароход – и в Данциг.
– Ну хоть агентуру мы им расшугали, притихнут на время, – вздохнул Лыков.
