0
0
– Их знакомство имело продолжение?
– В ту встречу Филиппов набросал по просьбе Красина схему своего аппарата. И объяснил принцип его действия.
– Что?! – Лыков даже привстал. – Где этот документ?
– Леонид Борисович забрал его с собой. Но потом вернул Михаилу Михайловичу… через меня. Точнее, просил вернуть. А я забыл.
– Всеволод Всеволодович! Где бумага сейчас?
– Я не помню. Я поищу, можно?
– Ищите прямо сейчас, это очень важно!
Большаков взмолился:
– Но она не здесь, я с тех пор дважды менял квартиры! Дайте мне полдня, я постараюсь отыскать записку. Если хозяева не пустили ее на растопку…
Лыков был вне себя. Аппарат разрушен, часть архива сожгли жандармы, часть похитили немцы. И вот, оказывается, существует записка, в которой Филиппов собственной рукой все разъясняет. Или не существует? Размазня, щенок, как можно так обращаться с важными документами? Но ругать Большакова нельзя, нужно заставить его найти бумагу.
– Я поеду с вами.
Большаков смутился:
– Лучше я один, извините…
– Почему? Что вы от меня скрываете?
– Я оба раза съехал, не заплатив долги по квартире.
– То есть не съехали, а сбежали? – уточнил сыщик.
– Да… извините… И теперь мне придется проникать туда тихой сапой, с помощью дворника. Или вы соблаговолите заплатить за меня? Я буду очень признателен!
– Ну уж нет, – сыщик надел шляпу. – Вы здоровый молодой человек, не калека. Надо самому отдавать долги! Где и когда мы встретимся снова?"
"– Часов через пять. Но место должно быть не людное. В моем положении встречаться с полицией… Извините…
– Да хоть в Гражданке[29], хоть в Полюстрове. Говорите, где?
– Возле бассейна Обводного канала есть Глухоозерская улица. Я там раньше снимал квартиру.
– Назовите номер дома.
– В тех местах нет номеров. Там есть трактир Ефимцева, его все знают. В чистой половине, в шесть вечера.
– Договорились.
– Господин Лыков, – студент остановил собравшегося уходить сыщика. – Извините… Нет ли у вас немного денег на извозчика? А то на конке я могу не успеть.
Алексей Николаевич протянул бедолаге трешницу и вышел прочь.
Он приехал в Озерковую слободу в указанное время. Была суббота, народ вернулся с фабрик и собирался выпивать. В такое время в рабочих слободках человеку в шляпе лучше не появляться. Лыков заметил неприязненные взгляды, как только сошел с извозчика. Он повернулся, положил на сиденье серебряный рубль и сказал:
– Постой-ка, братец, здесь. Я недолго.
Трактир Ефимцева оказался страшной развалюхой. У входа блевал мастеровой с сизым лицом. Товарищ, что его поддерживал, увидав Лыкова, сказал:
– О!
Пьяный сразу же прекратил свое занятие и спросил:
– Че, Серега?
– Фарт валит, вот че. Заканчивай и приходи вовнутрь.
Лыков, не раздумывая, взял обоих за грудки и стукнул головами.
