7
0
Он глянул на мою крепкую походную одежду, оценил саблю в ножнах и спросил, когда я сел на заднее сиденье:
— А вы, стало быть, в таком юном возрасте уже охотник на монстров?
— Кто-то вроде того.
Мою спину вдавило в сиденье, поскольку такси довольно резво сорвалось с места.
— И скольких монстров вы уже убили? — поинтересовался он, скрывая насмешку.
— Не считал.
— Ну да, ну да, — весело блеснул глазами смертный, явно считая, что я за Стеной был всего пару раз. Какие уже тут монстры? — А вы принадлежите к какой-то группе охотников? Или один осмеливаетесь ходить в Пустошь?
— Бывало, что и один ходил, — равнодушно проронил я, прикрыв ладонью внезапный зевок.
Сказывалась бессонная ночь.
— Один? — картинно выкатил глаза таксист. — Вы настоящий герой!
Смертный внутренне уже вовсю развеселился, слушая мои «бредни». Он явно принял меня за мелкого дворянина, пытающегося откровенным враньем придать себе вес.
— Какая сабля у вас примечательная. Родовая? — с улыбкой поинтересовался смертный, остановив машину перед светофором, загоревшимся красным светом.
— Что-то вроде того, — снова не блеснул я красноречием.
— Уверен, что в ваших руках эта сабля погубит множество монстров, — причмокнул губами шофер, мысленно посмеиваясь.
— А то, — пробормотал я и глянул за окно, привлечённый криками.
Там на тротуаре пьяный толстяк выкручивал руку парнишке лет десяти и орал, брызжа слюной:
— Ты, сучонок, украл мои часы⁈
— Нет, господин! — верещал ребёнок, сглатывая слёзы, текущие из широко распахнутых глаз. — Я просто мимо шёл!
— Не ври мне, твареныш! — выпалил смертный и пьяно покачнулся.
Его небритая, красная физиономия исказилась от злости. Показались зубы жёлтые от никотина. А свободная рука попыталась неуклюже засунуть в помятые брюки край рубашки, криво застёгнутой.
Однако толстые волосатые пальцы с родовым перстнем не могли ухватить рубашку, из-за чего лоснящееся пузо продолжало выглядывать наружу. А пупок будто наблюдал за плачущим ребёнком.
Толстяк словно всерьёз вознамерился сломать его тонкую руку. Да и сам парнишка оказался тоненьким и худым.
Его ноги скрывали коротковатые штаны, подпоясанные затёртым до трещин ремнём, а на плечах болталась застиранная футболка с заплаткой, пришитой грубыми стежками.
— Проходу нет от этой шпаны малолетней, — зло процедил водитель, наблюдая за сценой, развернувшейся на тротуаре. — Даже у дворян уже воруют, пользуясь тем, что человек немного выпил. Таким мелким выродкам надо пальцы ломать.
Таксист поскрёб ногтем крупный нос, украшенный синими прожилками. Он тоже любил заложить за воротник.
— Господин, господин, отпустите! — верещал парнишка. — Клянусь всеми богами, я не трогал ваши часы.
— Так его, так, — с кривой улыбкой выдал шофер, наблюдая за толстяком-дворянином.
