8
0
– То есть вы готовы вот так просто отдать результат чужого труда первой встречной поперечной? – цежу сквозь зубы. – Эта папка ведь принадлежит кому-то. И этот кто-то, возможно, ее ищет.
Придушила бы! Хотя нет, не смогу. Я слишком слабая, а у него шея из камня высечена. Сердце, видимо, тоже.
Лучше вернуться в тренажерку и придавить его штангой, а потом оттащить тело на беговую дорожку – и включить ее на максимум.
Вдох. Глубокий. Чтобы наполнить легкие. И остыть.
Очень медленный выдох.
Милая улыбка. Насколько я могу изобразить ее в своем нынешнем состоянии.
– Встречаемся мы с тобой уже не в первый раз. Ты даже успела мне половину дома разгромить, – намекает на столик для бумаг. Преувеличивает, как обычно. – Насчет поперечной – не могу прокомментировать, – усмехается. – А хозяйке, по всей видимости, папка совершенно не нужна. Иначе она давно бы забрала ее у меня. Что ж… – убирает «мою прелесть», и я машинально подаюсь вперед всем телом. – Если тебе тоже не надо, тогда выброшу.
Пока я округляю глаза и рот от возмущения, он замахивается и собирается запустить папку в сторону ведра для бумаг.
От боевого запала не остается и следа. Я на грани того, чтобы сбросить маску. Капитулирую. И бледнею, становясь похожей на белый флаг, который мне как раз сейчас нужен.
Пытаюсь поймать папку на лету, но Царев лишь делает вид, что хочет выкинуть ее, а сам не отпускает. Хмыкнув, изгибает бровь. Эскизы зависают в воздухе, зажатые в крепких пальцах Льва, лишь несколько листочков показываются из стопки.
– Я взгляну, Лев Романович, – хватаю папку и прижимаю ее к груди.
– Взгляни, конечно. Может, новое что узнаешь, – нагло подмигивает и уходит, оставив дверь открытой.
Убедившись, что Царев скрылся в соседней комнате, я отгоняю от себя предательские мысли о том, что он там будет переодеваться, и подавляю больное желание одним глазком подсмотреть за ним.
– Совсем чокнулась, хищника провоцировать, – отругав себя, падаю на диван.
Избавившись от надоедливых очков, открываю папку. Листаю эскизы, проверяю, все ли на месте. Выдыхаю с облегчением, когда осознаю, что Лев сохранил мои труды. Кроме… Наброска подвенечного платья, что он преподнес своей невесте в качестве свадебного подарка.
– Как же жаль, – надуваю губы, а в душе вновь разливается тоска.
Не вернуть мне мой шедевр. И никогда самой не надеть. Разве что украдкой на примерке. Чтобы потом отдать самке Царева.
Но сердце сжимается не только из-за этого… А потому что ушей вдруг касается подозрительное повизгивание. Прислушиваюсь к приглушенным звукам, доносящимся издалека. И когда они превращаются в писклявый вой, я мчусь со всех ног по коридору.
