Любимый деспот

– Сейчас, лапа, – приговаривал он, садясь на колени около меня, беря одну ногу в свои сильные ладони и начиная твердыми пальцами разминать сведенные мышцы.

– Ох! – задрожала я от боли, впиваясь напряженными пальцами в края ванны, слезы непроизвольно покатились из глаз, и я прикрыла их, стыдясь своей слабости.

– Потерпи, лапуля, – нежно приговаривал он, переходя к следующей ноге. – Сейчас отпустит.

Постепенно боль сменялась облегчением, и острые иглы, впивающиеся в мышцы, перестали причинять такие страдания. Не знаю, сколько времени мы провели в ванной комнате, но к моменту, когда Осман начал избавлять меня от промокшей насквозь туники, я была настолько измучена, что не стала даже возражать.

Подхватив на руки, он завернул меня в полотенце и отнес в кровать, надежно укрыв покрывалом."

"– Попей-ка воды, давай, – видя, что я не хочу, настоял он, поднося к моим губам стакан. – Вот умница. А теперь давай засыпай.

– Осман… не уходи, – ненавидя себя за эти малодушные слова, взмолилась я, хватая его за предплечье.

Страх того, что всё повторится вновь, был слишком силен, чтобы я думала о гордости.

– Я и не собирался, лапа. Только принесу тебе сорочку, – нежно погладил он меня по щеке. – Всё хорошо, такое бывает.

– А ты откуда знаешь? – наблюдая за тем, как он достает кремовую сорочку из комода, спросила я.

– Читал, – распутав меня из одеяла, быстро натянул он на меня пижаму. – Хотел знать, чего ожидать, да и об общем состоянии… – как-то смущенно пожал он плечами.

Я промолчала, удивленная таким поворотом. Такого я точно от него не ожидала.

– Закрывай глазки и спи, – притягивая меня к себе и обнимая за плечи, прошептал он.

Я вновь промолчала, не став говорить ему о том, что уже состою на учете, где и собираюсь продолжить ведение своей беременности. Также не стала напоминать и об результатах, которые мы должны были получить завтра. Слишком уж уставшей я была, чтобы вновь вступать с ним в дебаты.

Проснулась я плотно прижатая к Осману. Он оплел меня руками в своей излюбленной манере, не оставляя мне шанса на личное пространство. Я замерла, позволяя себе насладиться моментом, прежде чем попытаться растолкать его.

– М-м-м… Что такое лапа? – лишь пробормотал он, зарываясь лицом в мои волосы.

– Пусти, Осман! Я хочу встать! – потребовала я, злая на саму себя.

Взяла и растаяла как снег!

– Всё хорошо? – обеспокоенно спросил он тут же, садясь на постели и оглядывая меня.

– Хорошо, настолько, насколько это возможно, – проворчала я, выбираясь из кровати и направляясь в ванную.

Быстро приняв душ, завернулась в халат, надеясь, что Осман понял намек и ушел к себе.